Бэрд решил, что Янику понравится, если он не обратит на угрозу внимания.

— Спасибо за урок твоего языка. — Он продолжал отвинчивать панель. — Я чиню эту развалюху. И только Матаки разрешается называть меня Блондином.

Да, им действительно не по душе пришлось, что кто-то посторонний шныряет по их кораблю. Мюллер наклонился к рулевому и указал на Бэрда:

— Дай ему скрепку и моток бечевки, и он превратит ваше корыто в гоночную яхту. Не мешай ему заниматься делом.

«Ага. Точно. Это про меня. Я могу сделать все, что угодно».

Бэрд был доволен. Всегда неплохо узнать, кто из присутствующих достаточно умен, чтобы понять, что ты делаешь. Он принялся копаться в путанице проводов, изучая пучки кабелей, чтобы решить, какие следует поменять местами для того, чтобы найти источник помех. Техника была примитивной. Самым сложным делом оказалось перерыть все шкафы и ящики с инструментами, чтобы найти запчасти, из которых можно было соорудить новые соединители. Придется снимать броню, иначе здесь не повернуться, решил Бэрд и вдруг понял, что без брони чувствует себя голым и беззащитным.

Когда он провел диагностику, радар заработал, как он и ожидал. Он смотрел на дисплей, пока Мюллер проводил тестовую передачу.

— Работает как часы. — Яник заглянул ему через плечо. — Ну что, Бэрд-Блондин, оставим тебя в живых. Пока. — Он с заговорщическим видом подмигнул. — Возможно, даже позволим тебе еще покопаться на нашем корабле.

Мюллер несколько мгновений смотрел на экран:

— Присмотри за этой штукой, а я пока спущусь, взгляну, не придушил ли механик кого-нибудь. Если увидишь что-то такое, чего там только что не было, крикни мне.

Мюллер не проинструктировал Бэрда, как обращаться с приборами. Несмотря на надписи на незнакомом языке, Бэрд легко разобрался, что к чему. Да любой идиот смог бы разобраться. Он видел пять желтых точек, загоравшихся и гаснувших каждый раз, когда радар обшаривал пространство вокруг корабля, — это были траулеры. Он видел помехи, вызванные волнами. Радар — это радар, и только.

Вошел Дом:

— Хорошо, что мы прихватили «Марлина». Я бы в их надувную лодку даже пса Матаки не посадил.

— А я бы посадил, — ответил Бэрд. Чем дольше он размышлял об остатках гораснийского флота — один танкер, одна подлодка, шесть патрульных катеров, — тем яснее понимал, что «Зефир» был приманкой. Единственной ценностью, имевшейся у этих ублюдков, была буровая платформа. Возможно, жемчужиной их военно-морских сил был затонувший фрегат, но Бэрд в этом сомневался. — Это же бешеное животное. Ведь говорят же, что собаки иногда кусают своих хозяев.

Грубость вырвалась случайно — как всегда. Упоминание о собаке снова вернуло их к разговору о захваченных бродягах-подрывниках и о том, как приличные цивилизованные люди должны обращаться с подонками, заслуживающими только смерти.

— Уверен, у Маркуса нашлось бы что сказать насчет этого, — произнес Бэрд; уточнять, что такое «это», было не нужно.

— Ты же знаешь Маркуса. — Дом на мгновение прикрыл глаза, словно вспомнил нечто такое, что забыл сделать, и слегка нахмурился. — Он всегда хочет все делать правильно.

Яник-потрошитель повернул на пятнадцать градусов вправо:

— Насчет вашего Маркуса… враги не уважают вас за то, что вы поступаете «правильно». Они считают вас слабаками и глупцами, а потом берут и убивают вас.