«Какого черта там случилось, почему Вик до сих пор не хочет рассказать мне о Кузнецких Вратах?»

Хуже всего было то, что она уже начала придумывать, что бы такого он мог сделать, чтобы заслужить ее презрение. Она сама жестоко убила двоих безоружных людей, убила совершенно хладнокровно. Мало было вещей, которые она не могла бы извинить другу.

«Значит, это не насилие. Что-то мелкое. Например, трусость. Нет, Вик не таков. У него дурной характер, иногда он не думает, что говорит. Но трусость? Нет».

Подошел Маркус и ухватился за одну из опор трала. Он молча простоял так целых пятнадцать минут, глядя на волны.

В конце концов пробормотал: «Черт!» Но это было обращено не к Берни — и он явно не хотел, чтобы она спрашивала его, в чем дело. Бывали минуты, когда ей хотелось узнать у него, как он сумел забыть то, что сделал с ним Хоффман, — что было совершенно не в его характере, жестоко и бессердечно, — но она знала Маркуса слишком хорошо и не надеялась получить ответ.

Он стоял рядом с ней еще пятнадцать минут, все так же молча, затем развернулся и направился на корму.

«О чем они с Аней разговаривают, черт побери?»

Берни заставила себя думать о другом. Прошло два часа, и она услышала у себя за спиной радостные возгласы — один из рыбаков смотрел в полевой бинокль на стаю морских птиц, которые ныряли в воду.

— Там наверняка рыба-масло, — окликнул он ее. — Смотри за борт, жди, когда покажутся пузыри.

Поиски косяка рыбы отвлекли ее. Десять минут спустя «Монтаньон» снизил скорость и опустил в воду сеть. Началась ловля. Экипаж «Коралловой звезды» вышел на палубу, и Берни вынуждена была вернуться в рубку.

Коул вызвал ее по рации. Он был подвержен морской болезни.

— Можно мне поблевать, мамочка?

— Только рыбу не испачкай, — отвечала Берни.

Пока не было никаких неприятностей. С другой стороны, перед гибелью «Леванто» тоже все было спокойно. Но сейчас траулеры находились в прибрежной охраняемой зоне, а это означало патрульный «Ворон» с гидролокатором и курсирующее поблизости военное судно «Фальконер». Они находились в безопасности — если можно было назвать безопасным одно из самых рискованных занятий в мире.

Галли оказался неплохим собеседником для человека, всю жизнь занимавшегося рыболовством.

— А ты умеешь солить рыбу? — спросил он Берни.

— Только не две тонны сразу.

— Думаю, там, скорее, будет двадцать тонн. Нутром чую.

Наверное, так оно и было. Когда час спустя «Коралловая звезда» вытащила сеть, Берни вышла на палубу, чтобы проверить правильность его догадки. Застонала лебедка, над бортом показались туго натянутые канаты, затем гигантский блестящий чешуйчатый шар, покрытый хлопьями пены.

Почему-то вокруг не было чаек, которые обычно с пронзительными воплями метались вокруг и пытались украсть добычу. Птицы устремились к другим судам.

«Странно. Очень странно».

— Вот видишь? — похвастался Галли. — Битком набита.

— Птицам ваша рыба почему-то не нравится.

— Неблагодарные твари.

В сеть попалась в основном рувета, относительно мелкая, переливающаяся всеми цветами радуги. Берни вполне в состоянии была убить животное, которое собиралась съесть, но при виде этой извивающейся массы рыбы, угрей и еще каких-то скользких существ, которых она видела впервые, ее почему-то едва не вытошнило.