— С тобой все в порядке, Берни? — спросил он.

— Сегодня я, пожалуй, буду говядину, — ответила она и, отвернувшись, взглянула на горизонт. Однако избежать зрелища этой бескровной бойни было трудно. — Очень хорошо прожаренную.

Хорошо, что Дома сейчас не было рядом. Когда-то, во времена его обучения в школе спецназа, во время занятий по выживанию в экстремальных условиях, она показывала новичкам, как свернуть шею цыпленку. Боже, он тогда был еще совсем ребенком. Семнадцать лет. Бедный парень смотрел на этого цыпленка с таким ужасом, что она уже решила: сейчас он хлопнется в обморок. Он носил свой огромный боевой нож и без всяких колебаний готов был применить его в бою, но с трудом смог заставить себя убить птицу. Однако он все-таки убил ее, убил и съел. Он сделал это потому, что так было надо.

«Бедняга Дом. Никогда не знаешь, в какой момент сломаешься. Спотыкаешься на сущей ерунде».

Возможно, в воспоминаниях Хоффмана о Кузнецких Вратах тоже было что-то такое пустяковое, но навсегда врезавшееся в память, как этот чертов цыпленок, и вытеснявшее гораздо более мрачные и страшные картины.

«Он скажет мне. Нужно подождать».

Берни почти не обращала внимания на окружающих. Она слышала разговоры рыбаков, влажное шлепанье рыбы, которую они разбирали и раскладывали по контейнерам. В пятистах или шестистах метрах справа по борту она заметила Коула: тот перегнулся через борт «Монтаньона» с таким видом, словно его сейчас должно было вырвать. Бэрд рассматривал море в бинокль.

«Нет, завтра отправлюсь в патруль с собакой…»

— Эй! — воскликнул один из рыбаков, молодой парень, которого они называли Крабом. — Как вы думаете, это такого угря Коул тогда испугался? Помните, как он заорал, чтобы мы его не трогали?

— Черт! — произнес Маркус. — Черт!

Волосы у Берни на затылке зашевелились.

— Только не начинайте снова, — расхохотался Галли. — Множество морских тварей светится. Там, внизу, темно, и они…

— Уходите! Я сказал — все уходите!

— Боже… какого черта, что это такое?

Берни резко развернулась и увидела то, на что смотрели Маркус и Галли. В груде рыбы она рассмотрела бесформенный чешуйчатый клубок, который можно было бы принять за угря, если бы он не излучал голубой свет.

Но не свет испугал ее до смерти. Она окаменела от ужаса, увидев, что существо у них на глазах изменяет форму.

Оно выбросило бесформенную конечность, затем вторую. На один кошмарный миг они с Маркусом встретились взглядами.

«Чайки заметили это. Черт бы их драл, они все поняли».

— Все уходите с чертовой лодки! — Маркус схватил Галли за шиворот и толкнул в сторону кормы. — Все вы — убирайтесь к черту с лодки, прыгайте! — Он включил рацию. — Дом, Бэрд, не подходите. Нам в сеть попался поганый Светящийся.

Они находились в открытом море. Деваться было некуда — только прыгать за борт. Галли и его трое матросов даже не стали спорить. Все четверо прыгнули в воду. Берни поступила так, как ее учили, — осталась на месте. Каковы размеры этой твари? Можно ли спасти корабль? Насколько велик радиус поражения?

— Берни, уходи! Иди! — Маркус ухватился за сеть и накинул канат на крюк лебедки. — Я попытаюсь сбросить это в море.

Светящийся яростно бился, выстреливая своими щупальцами и хватаясь за все, что ему попадалось.