В дверь постучали.

— Скорее, чем я думал, — сказал Дэнни. — Мне нужно поскорее убрать бумаги. Не следует подсказывать Хансэкеру, что я не знаю настоящей стоимости коллекции.

Дэнни с Манро опустились на колени и принялись собирать груды разбросанных на полу бумаг.

В дверь постучали снова, на этот раз настоятельнее. Дэнни, прихватив с собой бумаги, скрылся в ванной, а Манро пошел открывать.

— Доброе утро, мистер Хансэкер, приятно видеть вас снова. Мы с вами встречались на восьмидесятилетии сэра Александра… — Адвокат протянул ему руку, но техасец двинулся мимо, очевидно, в поисках Дэнни.

Через несколько секунд дверь ванной открылась, и появился Дэнни, на этот раз — в халате. Он зевнул и потянулся:

— Какая приятная неожиданность, мистер Хансэкер! Чему мы обязаны столь неожиданным удовольствием?

— Какая, к черту, неожиданность! — сказал Хансэкер. — Вы прекрасно знаете, зачем я в Женеве. Сколько хотите?

— Должен признаться, именно на эту тему мы и разговаривали с моим юрисконсультом за несколько секунд до того, как вы постучали, и он весьма разумно порекомендовал мне подождать, прежде чем на что-то решиться.

— Зачем ждать? Ведь марки вас не интересуют.

— Это верно, — согласился Дэнни, — зато они, возможно, интересуют других. Например, мистера Ватанабе, — предположил Дэнни, вспомнив об обнаруженной среди документов деда статье, в которой утверждалось, что у Хансэкера есть все же соперник.

— Назовите свою цену! — предложил Хансэкер.

— Шестьдесят пять миллионов долларов, — сказал Дэнни.

— Вы сошли с ума. Я готов заплатить пятьдесят миллионов, — парировал Хансэкер.

Дэнни и глазом не моргнул:

— Могу сделать скидку до шестидесяти.

— Вы могли бы сбросить цену до пятидесяти пяти, — сказал Хансэкер.

— Сговоримся на пятидесяти семи с половиной, — предложил Дэнни.

— По рукам! — сказал Хансэкер. — А теперь передайте мне ключ, Ник, чтобы я осмотрел товар.

— Я передам вам бухгалтерскую книгу моего деда, — ответил Дэнни. — Что же до ключа, — добавил он, — мистер Манро вручит его вам, но после того как деньги поступят на мой счет.

Дэнни и Манро были одними из первых, кто сошел с самолета, прибывшего рейсом БЭ737 в Хитроу. Спускаясь по трапу, они с удивлением заметили стоявших внизу на бетонке трех полицейских. Когда нога Дэнни ступила на последнюю ступеньку, двое полицейских подхватили его с боков, а третий заломил руки за спину и надел наручники.

— Вы арестованы, Монкриф, — сказал он.

Почти все дни после освобождения Дэнни ждал, когда наконец его поймают. Единственное, что его удивило, — его назвали Монкрифом.

— Вот мы и встретились. Помните, я сказала, что надеюсь на это? — обратилась Сара Дэвенпорт к Дэнни. — Хотя камера для допросов в полицейском участке на Паддингтон-Грин — совсем не то место встречи, которое я имела в виду.

Дэнни печально улыбнулся, взглянув поверх маленького деревянного стола на своего нового защитника.

А Манро корил себя за то, что забыл о том, что сэру Николасу запрещалось покидать страну, поскольку он был освобожден лишь условно. Еще он объяснил своему клиенту, что не может представлять его интересы в английском суде. Однако он мог бы порекомендовать…

— Нет, — ответил ему Дэнни. — Я знаю человека, который будет представлять мои интересы.