— Вот именно, — кивнул Бедир. — Здесь явно какая-то тонкость.

Снова воцарилось недолгое молчание — Ирла поправляла перед зеркалом ожерелье. Широкий серебряный обруч под пару ожерелью стягивал ее волосы, не позволяя им падать на лицо.

— Об этом я тоже поговорю с Бетани.

Ее муж молча уставился на ремень с ножнами, словно на свиток с пророчеством, которое можно было растолковать.

— А может быть, достаточно будет разговора с Хаттимом, — он решительно застегнул пряжку и опустил в ножны кинжал.

Но встреча с правителем Усть-Галича вызвала лишь новое недоумение.

С Хаттимом они столкнулись в небольшой комнате перед трапезной. Южанин был облачен в бледно-зеленый шелк, расшитый золотом. Штаны, светло-серые, как начищенное серебро, заправлены в сапоги из золоченой кожи. Эшривель не отходила от него, и Хаттим купался в лучах ее взгляда, полного обожания. Платье принцессы казалось копией его наряда. Вокруг жениха и невесты крутилась восхищенная компания придворных, в основном галичан. Свита Хаттима сильно разрослась: к ней присоединились военачальники, которые пришли с войском.

Правитель приветствовал Бедира и Ирлу как старых друзей, заботливо спросил о Кедрине и выразил участие — кажется, слегка наигранное, — когда узнал о происшествии на Фединском Перевале. Бедир не верил своим ушам. Лишь раз правителю Тамура показалось, что в глазах Хаттима мелькнуло торжество. Может быть, на самом деле вести с севера обрадовали галичанина? Как бы то ни было, это ничего не доказывало. Бедир поискал взглядом Чэйдина Химета и узнал, что молодой человек остался при войске.

— Сама учтивость, — шепнула Ирла, когда они последовали за Дарром в обеденный Зал.

— Воистину, — отозвался ее муж. — Однако по-прежнему не питает особой любви к Кедрину.

— Может быть, просто рад, что его здесь нет?

— Может быть.

За столом, установленном на возвышении, теперь хватало места только правителям. Дарр сидел во главе стола, по правую руку от него — Эшривель, по левую — Хаттим. Бедира с Ирлой усадили после принцессы, а Ярла и Арлинне — со стороны Хаттима. Принцесса не могла говорить ни о чем, кроме предстоящей свадьбы. Теперь, когда правители прибыли и обычай был соблюден, оставалось только назначить день. Она вся сияла. Бедир терпеливо слушал, как она восхваляла Хаттима и посвящала его в подробности празднования. Дарр был прав: Эшривель совсем потеряла голову. Со всех сторон раздавались тосты. Пили за жениха и невесту, за Дарра, за победу у Лозинских Ворот. Наконец Хаттим встал с полным кубком в руке и призвал к молчанию.

— Друзья мои, вы пьете за мое будущее. Благодарю вас. Если со мной будет принцесса Эшривель, оно может быть только радостным. А теперь я прошу поднять кубки за здоровье Ярла Кешского и госпожи Арлинне и за правителя Тамура Бедира Кэйтина и госпожу Ирлу. И прошу не забывать их сына Кедрина. Судьба помешала ему быть сегодня с нами.

Он повернулся сначала к Ярлу и Арлинне, потом — к Бедиру и Ирле.

— Выпьем за надежду. За возвращение Кедрина.

Последние слова потонули в одобрительных криках. Хаттим осушил бокал и через голову короля снова посмотрел на правителя Тамура.

— В прошлом у нас были… разногласия, Бедир. Но теперь, я надеюсь, мы будем друзьями. Искренне желаю, чтобы Кедрин поскорее вернулся.

— Благодарю, Хаттим, — Бедир улыбнулся, но улыбка получилась бледной.

— Ну разве он не чудо? — Эшривель тронула Ирлу за локоть.