— Ну разве он не чудо? — Эшривель тронула Ирлу за локоть. Глаза принцессы сияли.

Супруга правителя кивнула и со вздохом улыбнулась. Как и ее муж, Ирла не сомневалась, что учтивость галичанина — притворство и ничего более.

Ужин превратился в праздничное пиршество. Столы ломились от мяса и дичи, слуги подносили блюда с рыбой из Идре и редкими плодами из садов Усть-Галича и Андурела. Музыканты старались вовсю. Галичские напевы сменялись мелодиями Кеша и Тамура. Потом кто-то вышел танцевать, и вскоре по залу уже кружилось несколько пар. Наконец Дарр поднялся и чуть нерешительно напомнил, что время далеко за полночь. Эшривель возразила, и тогда Хаттим взял ее за руку и шепнул ей что-то на ухо. Принцесса надула губки, но поцеловала его в щеку и объявила, что идет спать.

— Если ты меня проводишь, — добавила она лукаво.

— Я хочу с тобой поговорить, — Дарр остановил Хаттима, который был готов последовать за своей нареченной. — Нам нужно кое-что обсудить, и как можно скорее.

— Я в твоем распоряжении, — улыбнулся Хаттим.

— Я жду тебя в моих покоях. Бедир. Ярл, вас тоже.

Когда Хаттим появился в покоях Дарра и приветствовал короля, на его губах сияла та же улыбка, с которой он покинул трапезную. Король молча указал галичанину на стул. Теплое желтое сияние светильников, смешиваясь с отблесками огня в очаге, играло на полированном дереве, и графины с вином, расставленные на низком столике, наполнялись тысячами золотых искр. Ярл успел переобуться в домашние туфли и расположился у огня. В его руке сиял кубок кешского вина — знаменитого «лайра». Другая рука как бы невзначай поигрывала резной рукояткой кинжала, висящего у него на поясе. Бедир сидел рядом, потягивая эвшан. Неровные блики скользили по лицу правителя, и его суровые черты, казалось, стали резче. Дарр нерешительно покосился на правителей, вздохнул, потом оправил свою пурпурную робу и сел. На какое-то время его взгляд полностью сосредоточился на графинах. Наконец король выбрал бледное вино из андурельского винограда. Хаттим налил себе эвшана и огляделся, словно хотел встретиться взглядом с каждым.

— Теперь свадьба может состояться, — заговорил Дарр. — Если Эшривель согласна, это дело нескольких дней.

Хаттим кивнул, не произнося ни слова. За ужином он не ограничивал себя ни в вине, ни в эвшане, но казался совершенно трезвым. Дарр был в замешательстве. Спокойствие галичанина начинало лишать короля самообладания и, похоже, это становилось заметным.

— Значит, мы должны договориться о передаче твоего престола, — проговорил он. — Об этом нужно объявить до свадьбы.

— Государь позволит?.. — подал голос Хаттим. — Я бы хотел сперва решить один вопрос.

Дарр кивнул в знак согласия, и правитель Усть-Галича повернулся к Бедиру:

— Я хочу принести извинения, Бедир. Оставлять свое войско в тамурских землях — непростительное своеволие с моей стороны. Возможно, Государь уже передал тебе причину, которая меня к этому побудила… но я хочу сам все объяснить. Это не угроза и не попытка оскорбить. Переброска войск вниз по каскадам вызовет затруднения. К тому же мои люди выразили желание оставаться здесь, чтобы отпраздновать мою женитьбу. Когда торжества закончатся, они будут сопровождать мою супругу в Тессорил, так что здесь не останется ни души. Государь предложил некоторые условия, на которых мои воины здесь находятся. Я готов их принять. Слово за тобой.

Он застал Бедира врасплох. Надменный, заносчивый Хаттим Сетийян выдвигал на редкость разумное предложение, и отказать ему означало нанести оскорбление безо всяких на то оснований. Бедир кивнул.

— Значит, после свадьбы войска уйдут? — повторил он.