— Так тело нашли? — проскрипел Посланец.

— Нет! — взвыл Хаттим. — Ради Госпожи, Тоз! Отпусти меня!

— Ах, ради Госпожи? — в голосе колдуна послышалась издевка. — Значит, ты еще не понял? Ты больше не служишь этой Госпоже, глупец. Ты служишь нашему Господину.

— Тогда — ради Эшера! Ради нашего Господина, Тоз!

Колдун чуть разжал пальцы, и Хаттим почувствовал, что волосы уже не горят. Он попытался встать, но это ему не удалось. Тоз по-прежнему держал его у самого очага, и правитель догадывался: стоит колдуну разжать руки, и он полетит головой в огонь.

— Чувствуешь? — весело спросил Тоз. — Это ничто — в сравнении с тем, что тебе придется пережить, если ослушаешься нашего Господина… если подведешь меня.

— Я ни в чем тебя не подвел! Во имя Эшера, я делал все, что ты велел!

— Ты принес плохие вести, — усмехнулся Тоз. — Так значит… он решил пробраться в Белтреван?

— Да, — Хаттим почувствовал, что к глазам подступают слезы. Паника прошла, и он начал осознавать ужас своего положения. — Чтобы вернуть зрение.

Колдун приподнял его грубым рывком, и правитель, пролетев через всю комнату, врезался в кресло и опрокинул его. Он уже не чувствовал боли, хотя явно разбил плечо. Казалось, из чувств остался только ужас, от которого хотелось рыдать. Лазурный подол всколыхнулся. Хаттим, не смея подняться, на четвереньках отполз назад и искоса поглядел на колдуна. Тоз остановился. Его глаза были по-прежнему налиты красным сиянием, в котором тонули зрачок и радужка. Хаттим не осмеливался открыть рот. Любое слово могло породить новую вспышку ярости… и все, что за ней последует. Несколько мгновений, которые показались бесконечными, колдун молчал. Потом он шевельнул рукой, приказывая встать, и Хаттим неловко поднялся, потирая шею и плечо.

— Значит, мы не знаем, жив Кедрин или мертв, — теперь голос Посланца звучал мягче, почти задумчиво, шипящие призвуки исчезали. — Но если он мертв, я бы, конечно, об этом знал. Даже здесь. Или нет? Если Он убил его… может ли Его сила проникнуть так далеко?

Он умолк. Хаттим осторожно попятился. Сейчас он хотел оказаться как можно дальше от этой женщины… от этого существа… это было уже неважно. И в этот миг в дверь постучали.

У правителя перехватило дыхание. Мир, ничего не знавший о его кошмарах, вторгался в них, не разрушая. Скоро его кошмары станут частью этого мира…

Тоз обернулся на звук, и Хаттим заметил, что глаза Сестры Теры вновь приобрели обычный вид, а зеленоватая радужка уже не отливает багровым. Повинуясь знаку колдуна, правитель Усть-Галича прочистил горло и подошел к двери.

— Кто там?

— Мой господин? — Хаттим узнал шепелявый выговор Мейаса Селеруны. — С тобой все хорошо? Слуга слышал какой-то шум.

Хаттим помотал головой и уставился на дверь. Скорее всего, в прихожей дежурит стража. Если крикнуть, позвать на помощь… возможно, они успеют войти прежде, чем Тоз его убьет. Потом начнется суета, он мог бы удрать от колдуна. Мысль мелькнула и исчезла. Бесполезно: теперь он связан с Тозом, с Эшером. Он сам выбрал себе судьбу, и от нее уже не сбежать.

— Я споткнулся, — крикнул он, стараясь говорить небрежно. — Ничего страшного, просто перебрал на пиру. Оставь меня.

— Как пожелаешь, господин Хаттим, — отозвался Селеруна. — Приятных снов.