— Спасибо, — приговорил Хаттим. — Доброй ночи.

Когда он снова обернулся, Посланец уже успокоился. Перед ним снова сидела Сестра — хрупкая, зеленоглазая, в лазурном облачении. Хаттим покачал головой. Допустим, он вызвал бы стражу. Что бы они увидели? А если попытаться раскрыть обман… сказать, что она одержима Посланцем… что тогда? Суд, на котором его признают отступником? Потом позор… конец всем надеждам… может быть, даже смертная казнь?

— Ты все понимаешь, — проговорил Тоз — тихо, но грозно. — Ты в моей власти, и тебе никогда не выпутаться.

Хаттим облизал губы и оправил рубаху, пытаясь вернуть себе подобие достоинства.

— Я сам это выбрал, — его голос осип. — Я сам выбрал служение Эшеру.

— Правильно, — спокойно и жутко проговорил колдун, — и теперь ты приговорен к этому пути. И никогда не сможешь повернуть обратно. Помни.

Хаттим кивнул.

— Мы говорили о Кедрине, — напомнил Тоз. — Если наш Господин его уничтожил — да будет так. Если нет… Думаю, его убьют варвары.

— Они провозгласили его хеф-Аладором, — несмело сказал Хаттим, — и дали клятву мира.

Тоз усмехнулся.

— Ну что ж… Может быть, тогда он вернет зрение. И станет для нас угрозой.

Он умолк. Тишину нарушал только треск огня в очаге. Хаттим ждал, что Посланец заговорит снова, но тот лишь смотрел перед собой. Наконец галичанин осмелился подать голос.

— Так он и вправду… — он побоялся окончить фразу.

— Избранный? — Тоз выплюнул это слово, словно ругательство. — Эти куклы в голубом действительно так думают. Может быть, они правы. Но что это меняет? Он давно вышел из игры, а наша сила растет. Будем продолжать так, как я задумал.

— А если он жив?

— Тогда он отправится на юг и попадет в мою ловушку. Он обнаружит, что ты правишь Андурелом, а его родители в темнице. Какая разница, Избранный он или нет? Что может один человек против всего галичского войска… и против меня?

Он поглядел на балконную дверь, и она с треском захлопнулась.

— А тот, кого хотят посадить на твой трон? Он будет послушен?

— Чэйдин Химет? — Хаттим почувствовал, как внутри снова поднимается беспокойство, и с тревогой огляделся. — Он меня недолюбливает.

— Я спросил не об этом, — рявкнул Тоз. — Он будет тебе повиноваться?

— В том, что касается Кедрина? Не уверен. Он предан интересам Королевств.

— Значит, он не должен править, — хладнокровно ответил колдун. — Он умрет.

— Ты его убьешь?!

— Когда он примет престол?

— Как только я стану мужем Эшривели. Меня провозгласят законным наследником, а Чэйдина — правителем Усть-Галича. Ты же сам велел мне согласиться! Завтра утром я должен его известить.

— Значит, это должно случиться до твоей свадьбы.

— До свадьбы?

— Никакого колдовства, — усмехнулся Тоз. — Ты же не хочешь, чтобы эти куклы подняли шум. Ты должен встретить его, верно? Когда он приедет, ты пригласишь его сюда и выпьешь с ним за его возвышение. Остальное — моя забота.

— Яд? — Хаттим нахмурился. — А если Сестры подберут лекарство? Или поймут, что вино было отравлено?

Сестра Тера мелодично рассмеялась и покачала головой.

— Нет. Они не успеют, к тому же это снадобье следов не оставляет.