— Конечно.

— Тогда у меня нет возражений.

— Благодарю, — Хаттим просиял и учтиво поклонился Дарру. — Прости, что прервал тебя, Государь. Ты говорил о передаче галичского престола?

— Совершенно верно, — Дарр совершенно смешался. — Я говорил с правителями Бедиром и Ярлом. Мы решили, что самым достойным наместником будет Чэйдин Химет. Я бы предложил вызвать его сюда и известить его о нашем решении. Если он согласится, мы можем объявить его правителем Усть-Галича, и он займет это место, как только Эшривель станет твоей женой. Ты согласен?

— Целиком и полностью, — ответил Хаттим. — Его преданность Королевствам всем известна. И никто не скажет, что он мой ставленник. Прекрасный выбор.

Все шло уж слишком гладко. Ярл взирал то на одного, то на другого, даже не пытаясь скрыть удивление. Бедир, потерявший дар речи, глядел на Хаттима, словно хотел убедиться, что не спит.

— Думаю, утром стоит послать за ним, — как ни в чем не бывало, проговорил галичанин. — Пригласить его от имени Белого Дворца?

— От имени… — протянул Дарр. — Наверно, от твоего.

— Да будет так, — кивнул Хаттим и одарил короля сияющей улыбкой.

После этого разговор зашел о различных формальностях, в том числе о будущей резиденции Хаттима. Галичанин, казалось, был заранее согласен на все условия. Он не стал возражать, даже когда услышал, что не должен иметь никаких сношений с Усть-Галичем, поскольку отныне его домом будет считаться Андурел. Он согласился учредить Совет, согласился на то, что представители Трех Королевств будут жить в Белом дворце — более того, счел такое разделение власти справедливым и разумным. Бедир и Ярл то и дело обменивались недоуменными взглядами. Ни одного замечания, ничего такого, что можно было поставить ему в упрек… К концу разговора правители оставили всякие попытки держаться непринужденно. Напоследок Хаттим выдал щедрую порцию самых убедительных обещаний и заверений, после чего пожелал всем доброй ночи и удалился.

Когда дверь за ним закрылась, казалось, ни у кого не осталось слов. Бедир и Ярл вскоре тоже разошлись по спальням. Этот разговор не вызвал ничего, кроме беспокойства.

Придворные во главе с Мейасом Селеруной уже столпились в его покоях, горя нетерпением узнать, к какому соглашению пришли правители. Пересказав им разговор, Хаттим спокойно прервал жалобный хор, умолявший его остаться правителем Усть-Галича.

— На двух престолах не усидишь, — проговорил он с тонкой улыбкой. — Поверьте, мои чувства к вам останутся неизменными.

Чэйдин Химет удостоился самых высоких похвал… Несомненно, завтра эти слова будет повторять весь Белый Дворец.

Наконец придворные удалились, и Хаттим дал волю торжеству.

Сюрко полетело в угол. Правитель наполнил чашу вином и распахнул балконную дверь. У его ног лежал Андурел. Теперь Хаттим улыбался от души. Словно поднимая молчаливый тост, он простер руку над городом, потом единым глотком осушил чашу, запрокинул голову и расхохотался. Слезы бежали по его щекам — то ли от смеха, то ли от ледяного ветра. Все еще смеясь, Хаттим мотнул головой, растрепав тщательно уложенные кудри, и вновь наполнил чашу. Перед глазами плыло. Чаша наполнилась, золотистая жидкость перелилась через край и растеклась по столешнице. Беззаботно фыркнув, он поднес чашу к губам и опрокинул в рот. Вино потекло по подбородку, и правитель снова засмеялся, уже не понимая чему.

— Как все прошло?

Хаттим дернулся, приходя в себя, и улыбнулся Сестре Тере… Тозу, который беззвучно вышел из соседней комнаты. Он уже давно не испытывал тревоги при мысли, что в теле молодой женщины обитает другое существо.