— Ты думаешь, нам стоит…

Кьо кивнул.

— Конечно.

— До того, как…

Тепшен снова кивнул.

— Не уверен, — отозвался юноша.

— Тогда пусть решает Уинетт, — проговорил кьо. — Она от своего согласия теряет, ты — приобретаешь. Пусть решает сама.

— Я волнуюсь, — признался Кедрин.

— Это неудивительно, — голос Тепшена звучал серьезно, но улыбка еще осталась. — Но ты это преодолеешь.

— Если Уинетт решит…

— Да, если Уинетт решит.

— Можешь войти, — донесся из-за полога голос Уинетт.

— Я переночую с гехримами, — тихо сказал Тепшен. Улыбнувшись в ответ, Кедрин прошел за занавеску.

Над кадкой поднимался пар. В помещении никого не было, даже рабы куда-то ушли. Кедрин разделся и с удовольствием забрался в воду. Он отмывался долго, словно хотел смыть нечто большее, чем телесную грязь. Потом вытерся и аккуратно собрал одежду. Стояла тишина, которую нарушал лишь громкий храп Корда. Кедрин глубоко вздохнул. Казалось, его сердце колотится о ребра.

Пусть решает Уинетт…

Губы пересохли. Бесшумно ступая босыми ногами по мехам, он приблизился к пологу, за которым располагались лежанки.

Пусть решает Уинетт…

Он отвел полог, ступил в темноту, и она сомкнулась за ним. Возвратив зрение, он на миг снова стал слепым. Бросив одежду, он ощупью пробрался к груде подушек и мехов, которые служили постелью.

Он скользнул под покрывала и стал ждать. Странно было чувствовать, как глаза привыкают к темноте — теперь, когда он прозрел. Ему казалось, что он перестал дышать. Тело наполнилось звоном, каждая клеточка трепетала в ожидании… чего? Хочет ли он, чтобы Уинетт оказалась рядом? Может быть, лучше, чтобы их по-прежнему разделял полог? Или просто поговорить с ней. Подождать, пока они не вернутся в Королевства. Подождать до… настоящей свадьбы.

Теплая нежная ладонь коснулась его бедра… и он захлебнулся от восторга, который смыл все сомнения.

— Уинетт? — шепнул он.

— Кедрин, — ответила она и обвила руками его плечи, прижимая его к себе.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я люблю тебя.

Их губы соединились. Он приник к ней, всем своим существом впитывая ее тепло, аромат ее волос и кожи. Он вплавлялся в ее тело, мягкое, как воск, тонул в ее объятьях. Тревога исчезла, осталось лишь щемящее чувство победы и беспредельного счастья — большего, чем он до сих пор знал.

— Но твой обет…

Ее голова запрокинулась, открывая шею поцелуям. Казалось, он чувствует, как под нежной кожей пульсирует кровь.

— Госпожа дарует нам право выбирать, — шепнула Уинетт. Ее пальцы запутались в его в волосах, ладонь чуть напряглась, понуждая его губы опуститься ниже. — Это мой выбор.

Повинуясь, он миновал твердый уступ ее ключиц и с волнением двинулся туда, где возвышались два мягких холмика.

— Я рад.

Это были последние слова, которые они сказали друг другу этой ночью. Он ощутил, как сосок твердеет под его губами; она застонала. В словах не было нужды. Они знали: не только их тела сливались, обретая наслаждение и счастье, перед которым меркнет любое описание.

Этой ночью соединились их пути, образовав связь, которую не дано разорвать никаким силам.

На эту ночь их мир стал восхитительно тесным. Не существовало ни Сбора, ни Белтревана, ни Королевств. Не было ни Посланца, ни его господина, не было никакой опасности или угрозы.