«Это ты, любимый?»

«Это я, Элизабет. Бедная моя девочка. Дай я помогу тебе».

«Поможешь?.. Хватит?..»

«Я прерву твои кошмары».

«Прервешь? Прервешь боль-наслаждение?»

«Наслаждения уже нет. Оно уже ушло. Осталась только боль. Больное сознание, исполненное муки, раскаяния. Я помогу».

«Ты? Только он может мне помочь. Если умрет».

«Неправда. Я сумею тебе помочь. Навсегда смою грязь. Ты станешь ясной и чистой, как новорожденная».

«Меня больше нет. Презренная, отверженная, изгаженная тварь – вот что я такое».

«Ошибаешься. Тебя можно исцелить. Иди ко мне».

«К тебе? А как же они? Ведь они идут сюда, чтобы воздать мне должное и последовать за мною. Чтобы утолить жажду моего сердца. А ты хочешь заманить меня к себе? Ты дурадурадура…»

«Они лгут, Фелиция. Они не смогут дать тебе то, чего ты жаждешь. Они только используют тебя в своих целях».

«Не верю, они приведут ко мне моего возлюбленного, вернут мне радость!»

«Нет. Это ложь!»

«Они не могут лгать, они – ангелы тьмы».

«Они – люди. Активные операторы».

«Не дьяволы?»

«Люди. Лживые люди. Слушай меня, Фелиция. Ты ведь знаешь, я была в Галактическом Содружестве одной из лучших целительниц. Я вылечу тебя, если ты придешь ко мне по своей воле. И не потребую ничего взамен. Не посягну на твою свободу. У меня в мозгу блокировано супер-эго, поэтому я никогда не причиню зла живому существу. Я только хочу видеть тебя свободной, счастливой, в здравом рассудке. Другие ничего подобного не сделают».

«А вдруг сделают?»

«Спроси их».

«Спрошу! Я выясню, правду ли они сказали, что приведут ко мне Куллукета».

«Испытай их».

«Да. Хорошо. Элизабет! Ты в самом деле можешь стереть мои кошмары! Знаешь, это не та боль».

«Знаю. Она – часть твоего недуга. Порой ты воспринимаешь боль как наслаждение. У тебя есть нарушения мозговой деятельности. Еще с детства. Но это можно поправить, если ты откроешься и добровольно впустишь меня. Согласна?»

«Не знаю. Хватит боли? Не хватит! КУЛЛУКЕТ! КУЛЛУКЕТ! КУЛЛУКЕТ!»

С хриплым карканьем ворон взмыл в воздух. Внизу в густой чаще дремали саблезубые хищники, а стадо газелей продолжало беззаботно щипать траву на равнине Испании.

3

Во дворе крепостного замка Афалии разворачивалось учебное сражение. Двум первым пришельцам, стоявшим на смотровой площадке, все было хорошо видно, однако, увлеченные спором, они даже не глядели на дерущихся.

– Принципы! Принципы! – ворчал Алутейн Властелин Ремесел. – Спроси у голодных, они скажут, куда тебе засунуть свои принципы! Знаешь, Село, по-моему, ты после потопа малость сбрендил.

– Прикажешь заложить башку первобытным торгашам, да? – ярился отважный Селадейр. – Вот против чего предостерегал нас Ноданн! Против бездушной технократии Содружества!

– Ишь ты, как выражается! Почему бы тебе не приложить свой высоколобый идеализм в какой-нибудь менее важной сфере, чем местное хозяйство? У меня в амбарах муки осталось всего на две недели. Ох, Тана, велика милость твоя, все города в округе кормились от этой мельницы. Что мы будем жрать – гнилые коренья?

– А почему бы и нет?! – рявкнул лорд Афалии. – По крайней мере здоровая пища, не то что пирожные, да рогалики, да пироги, которыми ты набиваешь свою утробу! Погляди на себя, Ал! Вон брюхо-то какое отрастил. Аккурат для городского головы! А ежели враг нападет на твой Каламоск и тебе придется держать оборону, что тогда? Ведь ты в свои изумрудные доспехи не влезешь, помяни мое слово! Пора тебе садиться на диету, мой дорогой.