– Село…

Лорд Афалии поглядел вниз, во двор крепости, где шла вооруженная потасовка.

– Мы готовимся к Сумеречной Войне. Все, кто чтят старые традиции. Все шестнадцать, оставшихся в живых потомков Нантусвель, включая Кугала Сотрясателя Земли.

Алутейн сочувственно посмотрел на старого приятеля.

– Ах вы глупые, горячие головы! Мне ли не знать Кугала?

– К нам каждый день стекается все больше народу, – упрямо заявил Селадейр, однако выпустил руки Властелина Ремесел, и свечение меж ними погасло.

– Ага, и фирвулаги в горах точат ножи, воруют ваших иноходцев и ждут приказа Шарна!.. А кто теперь управляет плантациями, коль скоро вы прогнали всех людей?? Знаешь, многие из них останавливались в Каламоске по пути к Эйкену Драму.

Селадейр смущенно отвернулся.

– Их заменили мой сын Уриет и моя дочь Фетнея… Совсем как в прежние времена.

Властелин Ремесел недоверчиво хмыкнул.

– Не знаю, не знаю, на что годятся наши молодые. Не больно-то они привычны к тяжелой работе. Когда я возглавлял Гильдию Творцов, какими только посулами мы их не заманивали на факультеты сельскохозяйственных дисциплин: агрономии, скотоводства, птицеводства… Скоро ты поймешь, что твои детки – настоящие вундеркинды, когда речь идет о пирах, да о балладах, да об охоте на вшивых первобытных. Но полагаться на них в производстве основных продуктов питания!.. Дай тебе Богиня хоть крупицу ума! Поломанная мукомольня покажется тебе пустячной заботой, когда плантации захиреют.

Лицо Селадейра оставалось бесстрастным, словно камни парапета; ум был столь же непроницаем. Сугубо официальным тоном он произнес:

– Алутейн Властелин Ремесел, заклинаю тебя нашей священной дружбой Творцов прийти мне на помощь. Приход Мрака не за горами, и соперник близко.

Первые пришельцы немигающе уставились друг на друга. Затем голубовато-льдистые глаза Алутейна подернулись дымкой, и мысли прорвались наружу:

«Село, Село, ведь мы с тобой были приятелями еще при старом Амергане (светлая ему память, упокой Богиня его душу), мы же трудяги, а не какие-нибудь лежебоки. Помнишь, как мы готовы были на любую жертву для блага народа, для его защиты и утверждения жизни? Когда потребовалось, я выбрал Реторту, но теперь долг велит мне отбросить праздность. И ты должен сделать то же самое».

«Я вижу Сумеречную Войну, – проронил Селадейр. – По-твоему, я рехнулся?»

«По-моему, потоп, горечь утраты, нашествие врага, полигон в Вороньем Логове подвигли тебя к краю твоей собственной бездны. А быть может, и дальше. Мы не должны думать о Приходе Мрака. Если мы переступим через нашу гордость, объединимся с людьми, то сумеем сдержать натиск врага и воскресить Многоцветную Землю».

«Была многоцветная! А теперь все темно».

«Село, нам, старикам, негоже торопить конец света. Молодые хотят жить».

«Враг наступает! Человечество! Эйкен Драм!»

«Нет, Село, нет. Не станет он. Ведь он – избранник Мейвар».

«Я… я забыл об этом».

– А пора бы вспомнить, – сказал кто-то вслух.

Светящаяся точка повисла над парапетом, где крепостные стены обрывались в головокружительную пропасть Протохукара. Искорка расширилась до светящегося ореола, окружавшего хрустальный шар. Внутри его, скрестив ноги, сидел маленький человечек в золотом костюме, усеянном кармашками.

– Ты? – едва вымолвил Селадейр.

Шар подплыл к ним ближе, спустился и, едва коснувшись каменных плит, рассыпался в пыль.