– Ну вот, совсем другое дело… Знаешь, я, когда увидел эту реку, подумал: ну все, свободны! Помнишь, что говорил нам тот парень в Парижском бассейне? Вторая большая река к западу от Мозеля. Но может, ту первую, через которую мы переправились, не надо было считать? Может, она только показалась нам большой? Уж больно быстро мы дошли… и вообще, все было как-то подозрительно гладко. – Тони отложил компас и удрученно уставился в огонь.

– Нет соблазна опаснее того, что нас ведет на путь греха!  – процитировал Дугал, вычищая ножом грязь из-под ногтей. – Я вам до гроба предан, милорд, но что будет, если Эйкен Драм откажет нам в пристанище?

– Не откажет. Инженер-металлург ему еще больше нужен, чем первобытным в Скрытых Ручьях. Я для всех находка, Дугги! Скоро будет война между тану и фирвулагами, и в ней все решит железо.

Из чащи донесся оглушительный перезвон, во много раз превышающий целый оркестр литавр.

– Саблезубые слоны? – предположил Тони, придвигаясь ближе к огню.

Глаза Дугала сверкнули под рыжими кустистыми бровями.

– А может, злые духи этого зачарованного леса! Я чувствую, как над нами витают эльфы, лешие, призраки, тролли, ведьмы, демоны, вампиры и прочие гады!

– Тьфу на тебя, Дугги! Говорят тебе, просто зверь лесной.

К перезвону присоединились рев, уханье и странный злобный хохот.

– Чудища поганые! – не унимался рыцарь. – Людоеды и минотавры! Нечисть всякая!

Зашелестев титановой кольчугой, он вскочил на ноги, выхватил огромный двуручный меч и принял боевую стойку в отблесках догорающего костра.

– Пришпорьте гордых коней! Вскачь! И в кровь! Ломайте копья! Изумляйте небо!

– Ради Бога, сядь! – взмолился Тони.

Но Дугал, устремив взгляд на сверкающее острие меча, декламировал:

Лишь поведет плечами всевидящий Аслан – Прогонит прочь печали, излечит нас от ран.

Взмахнет своей десницей – и вмиг растопит льды, Зальются песней птицы, и зацветут сады.

Он ухмыльнулся, зачехлил меч и зевнул.

– Ладно, все. Спи спокойно, стальной клинок. – Потом свернулся калачиком на траве и через минуту захрапел.

Тони, чертыхнувшись, подбросил поленьев в огонь. Звуки из чащи становились все громче и страшней.

Утром островок блестел от росы, а кошмарный ночной бедлам сменился мелодичным щебетом птиц. Тони проснулся с тяжелой головой и занемевшими конечностями. Дугал был, как всегда, великолепен и неустрашим.

– Золотой денек, милорд! Апрель цветущий, бурный. Все оживил он веяньем своим!  Тони застонал и пошел помочиться в кусты. На расшитой алмазными бусинами паутине сидел паук величиной с ладонь и взирал на него. Где-то позади огромных, окутанных дымкой тюльпановых деревьев ржали иноходцы. Хорошо бы дикие, с надеждой подумал Тони.

Они спустили плот на воду и вновь тронулись в путь. Река вскоре слилась с другой, текущей с востока; пейзаж выровнялся.

– Нет, это никак не может быть Лаар, – заключил Тони. – Лаар километров двести, до самого Пятнистого болота, течет сквозь леса.

– Что-то движется по левому берегу, – доложил Дугал.

– Тысяча чертей! – Тони вставил в глаз монокль. – Всадники! Ох, нет, слава Иисусу, это гуманоиды! Держи прямо, Дугги. Пошевеливайся, старина, пока они нас не заприметили.

Всадники – числом около дюжины – скакали по цветущей степи наперерез стаду пасущихся гиппарионов.

Правый берег реки порос лесом. Плот юркнул под сень плакучих ив; путешественники бесшумно выбрались на берег. Тони снова посмотрел в монокль и выплюнул грязное ругательство.