– Автографов не даю, – сказал он, ореховыми глазами по птичьи оглядев помещение. Он был в персиковом кимоно, с большим вкусом отделанным черным шелком. – Если я здесь останусь, мне нужна комната. Эта подойдет.

– Это мой кабинет, – непреклонно сказал Мэнген.

– Для белого у тебя почти приемлемый вкус.

– Что ты сделал с моими охранниками?

– Ничего, – сказал Чиун, любуясь букетом на длинном столе для заседаний.

– Они это сами с собой сделали Я всего лишь информировал их о том, что являюсь личным эмиссаром их собственного правительства, но они отказались впустить меня. А потом принялись стрелять друг в друга. Очень нервные типы.

– Они что, перестреляли друг друга, стараясь попасть в тебя? недоверчиво переспросил Мэнген.

– Старанием я бы это не назвал, – выразительно пожал плечами Чиун.

Мэнген кивнул секретарше, которая скользнула в приемную, и тут же раздалось «би бип» кнопочного телефона.

– Что это ты сказал о правительстве? – громко спросил Мэнген, надеясь заглушить свидетельство того, что секретарша зовет на помощь.

Чиун оторвался от цветов и решил не обращать на звонок внимания.

– Тебе очень повезло, – сказал он. – Как правило, меня нанимают защищать конституцию. Сегодня я защищаю тебя.

– Меня?! От чего?

– От неправедного убийства, конечно.

– А что, бывают другие?

Чиун сплюнул на восточный ковер, в котором признал иранский.

– Конечно. Убийство оружием – неправедное убийство. Убийство не за плату – неправедное убийство. Убийство...

– Кто тебя послал? – перебил Мэнген, когда секретарша сунула голову в дверь и подняла вверх большой палец.

Отлично. На подходе подмога. Надо только чем то отвлечь старого идиота.

– Это секрет. – Чиун прижал к губам указательный палец. – Но тот, кто меня послал, втайне правит этой страной по поручению вашего президента.

Только никому не говори об этом, не то рухнет правительство.

– Понятно, – соврал Мэнген и как бы украдкой скользнул в кожаное кресло за массивным письменным столом. Стол был очень массивный и очень удобный для ныряния под него на случай перестрелки, которую Мэнген ожидал с минуты на минуту.

– Тогда, может, когда нибудь объяснишь это мне, – сказал Чиун. – Теперь к делу. Скажи, были у тебя какие нибудь контакты с человеком по имени Римо Уильямс?

– Нет. Кто это – Римо Уильямс?

– Римо Уильямс – это мой ученик. Он кореец, как я. На одну шестнадцатую кореец. Но дело в том, что появился самозванец, который называет себя Римо Уильямсом. Он хочет тебе зла, и я здесь, чтобы защитить тебя от него.

– И работаешь ты на президента?

– Я ни на кого не работаю! – возмутился Чиун. – У меня контракт с императором. Он работает на президента. – Чиун улыбнулся. – Но я уверен, президент знает, что я здесь.

Тут двери лифта распахнулись и в офис, держа оружие дулом вниз, вбежали четверо полицейских.

– Стреляйте! – закричал Мэнген. – Во всех, кроме меня!

Чиун обернулся, а Мэнген выскочил из кабинета в приемную и мимо стола секретарши кинулся в маленький альков, где схватился за телефонную трубку.

За его спиной кто то из полицейских сказал:

– А теперь, старина, вот что: ты только не серди нас, и тебе не причинят вреда.

В трубке раздался ответный щелчок.

– Мне нужно поговорить с президентом, – сказал Мэнген.

– Это срочно, мистер Мэнген? – поинтересовался оператор Белого дома.

– Я личный друг президента. Я выложил семизначную сумму из доходов корпорации на его переизбрание!

Через несколько секунд до него донесся голос президента Соединенных Штатов:

– Рад тебя слышать, Дрейк.