|
— Знаете, мисс, ваш отец когда-то отдал мне это оружие за тот самый нож, о котором вы упомянули. Это было… почти двадцать лет тому назад. А потом его у меня перекупил один турок, янычар. И каким-то образом он снова попал к тебе, Жан! — Мейкпис повторил взмах. — Потом я жалел, что продал его. Деньги — это, конечно, деньги, но этот меч… Я все думал, как хорошо бы он смотрелся н а стене в моем постоялом дворе. Глава 12. В ЗВЕРИНОЕ БРЮХО — Возьми его. — Отец! — Нет, дитя. — Жан повернулся к ней. — Этот меч один раз привел меня в Тауэр — и вот теперь делает это снова. Оба раза были связаны с горестями для меня и тех, кого я люблю. С меня хватит печалей. — Жан снова обратился к Урии. — Я больше не стану пускать его в ход. Забери его. Мейкпис спрятал меч в ножны, плюнул себе на ладонь и протянул руку. Жан тоже плюнул на ладонь. Они обменялись рукопожатием. — Договорились! Сегодня я буду в Тауэре: повезу продукты к обеду, который состоится накануне сожжения. Выясню, действительно ли твой сын находится там, и если это так, то мы проведем тебя внутрь завтра, на сожжение. Кто знает? Под прикрытием всего этого дыма ты, может быть, даже сможешь его увезти. Ты ведь однажды украл оттуда руку — самую знаменитую руку королевства! Так что сумеешь выкрасть и паренька. Жан опустил глаза туда, где сплелись их руки. Его большой палец согнулся поверх кисти, касаясь запечатленной на тыльной стороне ладони буквы, самого центра «У». Рука убийцы. А левой Урия продолжал размахивать тупоконечным мечом. Сотни раз Жан Ромбо видел, как поднимался и опускался этот меч. И теперь молился о том, чтобы больше никогда этого не увидеть. Джанни Ромбо протащил по тарелке кусок мяса, рисуя в жирной подливке кресты. Он попытался использовать эти узоры для того, чтобы сосредоточиться на молитве, свести все мысли к привычному утешению латинских фраз, но его внимание всякий раз рассеивалось из-за надоедливого гнусавого голоса. Симон Ренар! Как может такой человек быть столпом Церкви в Лондоне? Хвастун, не признающий ничего, кроме собственной гениальности! И что именно этот Защитник истинной веры так настойчиво пытается узнать от Джанни? Ренара не интересует желание молодого человека искоренить ересь, ему нет дела до его мечты стать мучеником. Нет! Этому человеку нужна только история шестипалой руки. Лис слушал так жадно, словно был всего лишь придворным сплетником. А больше всего его интересовали роль Жана Ромбо, действия Жана Ромбо, грехи Жана Ромбо. И только когда ответы Джанни сделались краткими до невежливости, послу стало скучно — и он обратился ко второму обедавшему, Томасу Лоули. Слуга наклонился к Джанни, чтобы забрать его едва тронутую еду. В этот момент на ближней башне колокол пробил полночь. Именно этот час Джанни наметил как предел своей вежливости. Он встал. — Прошу меня извинить… — Полагаю, молодым людям требуется сон. — Мне предстоит два часа молиться, милорд Ренар. А потом я должен бодрствовать до рассвета. Капеллан попросил меня в последний раз попробовать убедить приговоренных раскаяться. — А, да. — Ренар повернулся к Томасу. — Как я слышал, вам удалось привести одного из этих несчастных протестантов к истинному свету. Вы намерены присоединиться к вашему рьяному юному другу в его благих трудах? Иезуит негромко проговорил: — Нет, не намерен. Мальчик был молод, он поддавался убеждению. |
