|
Так что я стал единственным владельцем. И жил неплохо, если не считать маленькой неприятности с медведем, когда смотритель приболел. — Он потер шрамы у себя на щеке. — А в целом без партнера даже лучше. Вся прибыль идет мне одному. Я даже вернул себе часть контракта на поставки в Тауэр. Я привожу туда всю еду и напитки по особым случаям. И теперь наблюдаю за казнями, вместо того чтобы их исполнять. Кстати, завтра там сожжение. Опять жгут еретиков. Урия запросто улыбнулся своим слушателям, а потом уселся между ними, переложил клейменую руку Жану на колено. — А теперь, Ромбо, услуга за услугу, рассказ за рассказ. Вы оказались в Лондоне, ты и твой меч. Взял новый заказ, а? Хотя здесь сейчас твоему искусству предпочитают возню мясников с топорами. Значит, кто-то с королевской кровью? — Он поскреб подбородок. — Для Джейн Грей ты опоздал на год, и я не могу припомнить никого, достойного твоих талантов… и твоих цен… Кроме разве что… — Внезапно оживившись, Урия так и подался к Жану. — Если только ты не приехал, чтобы сделать для дочери то же, что сделал для матери! Принцессу Елизавету собираются укоротить, да? Мы уже довольно давно этого ожидаем. Жан перевел взгляд с любопытного лица давнего знакомца на милое лицо дочери. Анна едва заметно покачала головой. Она доверяла этому человеку не больше, чем сам Жан. Тем не менее Урия имел доступ в то самое место, куда они пытаются попасть. Ведь, по словам Генриха фон Золингена, Джанни направлялся именно туда — в Тауэр. Вот почему Жан начал рассказ о сыне, отбившемся от рук, — хуже того, переметнувшемся к фанатикам веры. Поведал и о том, как они проследили его путь до самого Лондона, где надеются встретиться с ним и, если понадобится, даже похитить, дабы избавить от оков, которые римская католическая Церковь наложила на сердце мальчика. — Поистине печальная история, Ромбо. — Мейкпис задумчиво провел пальцами по шрамам. — Сам я никогда не имел детей… Ну, по крайней мере, таких, которых бы я признал своими. Но я понимаю, сколько горя они могут причинить. — Тут он опять глянул на Анну. — И доставить радость, конечно. — Он снова поскреб подбородок. — Так я прав? Тебе понадобится помощь, а? — Ты можешь устроить нам доступ в Тауэр? Мейкпис встал с лежанки, открыл дверь и, громко потребовав еще вина, повернулся обратно, к собеседнику: — Ты — мой старый товарищ, Ромбо, и я бы сделал все, чтобы помочь тебе — тебе и твоей красавице-дочке. Но то, о чем ты просишь, поставит под угрозу меня самого. И мое дело. Я не иду на риск, если только… — Если только это не сулит тебе выгоды. — Жан кивнул. — Ты уже знаешь, что у нас есть немного золота, — ты ведь из-за него навестил нас нынче утром, правда? Ты можешь получить… почти все, если поможешь нам попасть к моему сыну. Пять золотых флоринов из семи, что у меня остались. — Пять флоринов? Ну и ну! Мейкпис остался дожидаться у двери и принял бутыль, которую ему поспешно сунули. Затем подошел к Жану, чтобы подлить ему вина. Его взгляд скользнул по кровати и тому предмету, что лежал поверх соломы. — Меч Ромбо, — проговорил англичанин. — Разрешишь? — Поставив бутыль, он взял оружие и обнажил его. — Все так же хорош, не так ли? Какая балансировка! — Урия сделал резкий взмах и присвистнул. — И какая же это обида, что в нашем королевстве только ты да я знаем, как им пользоваться! В наше время нет спроса на такое качество. — Английский палач еще раз взмахнул мечом над самой головой Жана. Усилием воли тот сдержал дрожь. — Знаете, мисс, ваш отец когда-то отдал мне это оружие за тот самый нож, о котором вы упомянули. |
