|
Тем временем Урия добавил: — И пришлите нам бутылку вина. Пусть мальчишка его принесет. И передайте Магоннагалу, чтобы прислал хорошего. — Он улыбнулся. — Потому что это — случай особый. Когда мужчины ушли, Анна опустила нож. Два давних знакомца рассматривали друг друга в безмолвном удивлении. Наклонившись, девушка подняла с пола ножны и накинула их на меч, который неподвижно лежал у Жана в руках. Урия оценивающе осмотрел ее темные волосы, глаза, фигуру. — Недурную ты себе нашел спутницу, Ромбо. Поздравляю. Миленькая девица для такого старикана, как ты. Похотливый взгляд англичанина помог Жану окончательно прийти в себя. — Это моя дочь. Анна, это Урия Мейкпис. Он… мой давний коллега. — Я помню это имя. — Анна Ромбо посмотрела прямо в покрытое шрамами лицо. — Вы были палачом в Мюнстере. Вы пытались помочь моему отцу убежать. Дали ему кинжал наемного убийцы. — Какой кинжал? — Англичанин наморщил лоб. — А, вспомнил! Пистоль. Полезная была безделушка. С тех пор мне не раз случалось жалеть, что ее у меня нет. Нет, ну надо же, Мюнстер! — Урия покачал головой. — Как тебе удалось уцелеть? И погоди… Погоди-ка, теперь я вспомнил! Ты появился там с рукой той мертвой королевы. С шестипалой рукой чертовой Анны Болейн! — Он рухнул на лежанку рядом с Ромбо. — Ромбо, тебе определенно есть о чем мне порассказать. И что, ради тощих яиц иезуита, ты делаешь здесь, в Лондоне? Жан заглянул в глаза давнего приятеля: один — исковерканный шрамом, второй — яркий. В этом человеке все говорило о старой дружбе — за исключением его глаз. И Жан вспомнил: хотя Мейкпис и помог ему тогда, в Мюнстере, сам он при этом ничем не рисковал. А сейчас только что пытался его ограбить и убить. Жан опустил взгляд, тщательно подбирая дальнейшие слова (потому что Мейкпис мог бы стать полезным источником информации), и тут заметил на тыльной стороне огромной кисти англичанина какую-то странную фигуру. — А это что такое, Мейкпис? Наколол букву «У», чтобы не забыть собственное имя? — Это? — Урия поднял руку так, чтобы Анне тоже стала видна буква, занимавшая половину кисти. — Это клеймо. — Он негромко засмеялся. — Оно показывает, что я — Божий человек. Священник, никак не меньше. — Священник? — Настала очередь смеяться Жану. — Ты поменял профессию! И сегодня пришел, чтобы дать нам спасение? — Нет уж. Мой значок показывает, что я — священник, который, увы, согрешил. «У» означает не мое имя. Сокращенное «убийца». Однажды я уже совершил этот грех. Если я повторю его снова, то уже так легко не отделаюсь. — Думаю, это тебе следует пояснить. Мейкпис вздохнул. — Не очень красивая история. Может, твоя прелестная дочка… — Я только что провела пятнадцать месяцев в осажденном городе. Ухаживала за мужчинами и женщинами, которые… Ну, если мне когда-то и требовалось, чтобы истории были красивыми, то только не сейчас. — Вижу, щенок уродился в старого пса! Хорошо, расскажу мою историю, хоть, может, все-таки и пропущу кое-какие… э-э… неприглядные подробности. А, вино! — воскликнул Урия, когда открылась дверь и дрожащий Джексон внес в комнату бутыль. — А вот и причина нашей новой встречи, Ромбо. Новый работник моего дела. Стараясь не поднимать глаз, мальчишка поставил поднос на пол и поспешно попятился к двери. — Похоже, он в чем-то раскаивается. |
