Он так разглагольствовал об этом, что у меня проснулся аппетит. То же чувствовала и Ольга. Мы пообедали, и я изложил свои потребности в материалах Василичу.

— Ну, с мастерской и инструментами проблем не будет, — сказал мой работодатель. — У меня в слесарке все есть. Трубки тебе нужны, конечно, не водопроводные. Покумекаю и чего-нибудь найду. Отдыхайте, ребята, а я пойду и посмотрю, что можно взять для вас.

Иди, Василич, сам не найдешь, кураторы найдут.

— Что вы собираетесь делать? — спросила Ольга.

— Пока сам не знаю, но с Володей я связываться не буду, — ответил я. — У тебя есть еще время, чтобы удалить чип и оставить его у отца. Если не захочешь быть со мной, я не обижусь, да и тебе тоже нужно подумать, что ты будешь делать дальше. Кстати, когда будешь заниматься мыслительным процессом, не забудь закусить зубами карандаш или какую-нибудь деревянную палочку.

— А зачем нужна деревянная палочка? — удивилась Ольга.

— Понимаешь, — открыл я секрет, — в старой теории скорочтения исходили из того, что при чтении "про себя" человек все равно проговаривает все слова, а когда у него в зубах какой-либо предмет в качестве "удила", то язык не шевелится и процесс прочитывания слов постепенно прекращается. Человек начинает воспринимать слово целиком, увеличивая скорость чтения и восприятия текста. Когда ты думаешь, то непроизвольно "прочитываешь" мысль в виде слов, и я не исключу, что это передается на твой чип и твоим хозяевам. Всех не проконтролировать, но большинство интересующих лиц проконтролировать можно. Иди. Если завтра до десяти часов тебя не будет, я уйду один.

Ольга ушла.

Часа через два пришел Василич и сказал, что он достал все, что нужно. Василич ли это сделал или кто-то другой, но тонкостенные трубки диаметром тридцать миллиметров подходили как нельзя лучше. Золотистый блеск мог сказать, что трубки титановые, и такими они и оказались. Я занялся разметкой, а Василич ловко разделывал трубки "болгаркой". Инструмент хороший, но у нас он так и назывался и, оказалось, что и в этом времени называется так же. Затем Василич начал сверлить дырки в отмеченных мною местах, а я стал кроить и обрабатывать покрытие крыла.

Пленка чем-то напоминала садовый полиэтилен, но была тоньше, мягче и намного прочнее. Я не смог руками разорвать ленту этого материала. С помощью ручного пресса я поставил кнопки с дырками для шнура и пошел собирать уже готовые детали. Надо отметить умение моего помощника квалифицированно работать с металлом. Нигде не было заусениц, и дырки были ровными и, я бы сказал, красивыми. К полуночи все было готово. В заключение я цепочкой прицепил монтажный пояс Василича.

Из каких бы легких материалов не было сработано это изделие, но общий вес его оказался немалым. У меня даже закралось сомнение, что эта конструкция полетит, а не рухнет камнем в пропасть.

— Успокойся, — говорил я себе, — самолет весит десятки тонн и летит как птица из-за подъемной силы крыла, а у тебя одно крыло и оно полетит, даже если ты будешь не один.

Я вытащил дельтаплан на пустынную улицу, раздвинул складное нижнее ребро, укрепил шпильку дельты управления и моя птичка, расправив крылья, стала намного легче.

Любой авиационный аппарат после конструирования и постройки подлежит летным испытаниям, а мне негде его испытывать. Придется положиться только на Бога или на авось, и неизвестно, кто из них окажется сильнее.

Я приподнял дельтаплан, пробежался с ним и толкнул его от себя. Конструкция взмыла в воздух и приземлилась на дельту управления носом вверх. Это хорошо. Хотя все делалось "на глазок", но как-то интуитивно мне удалось точно определить точку равновесия. Носом вниз дельтаплан клевать не будет. Господи, Благослови меня на безумный поступок завтра.