Василич посмотрел на мои потуги со сложенной конструкцией и достал из стола какой-то мешок.

— Иди сюда, давай примерим и попробуем, будет ли работать, — сказал он и вывалил на стол какую-то груду трубочек соединенных между собой. Встряхнув их, он показал мне нечто, похожее на куртку, но в виде металлической решетки с большими окнами. — Давай, наденем его на тебя.

Он накинул на меня основную решетку и скрепил замочками на груди. Затем по два ряда трубочек протянул вдоль рук и укрепил их с помощью манжеток. Отошел в сторону, посмотрел на меня, что-то поправил и попросил меня расслабиться.

— Зачем, — не понял я.

— Нужно, — сказал Василич и щелкнул тумблером в районе моего левого плеча.

Меня как будто кто-то стукнул, а сильные руки схватили меня и выпрямили по стойке смирно.

— Работает, — удовлетворенно сказал Василич, — сейчас настроим его на тебя. Он на что-то нажал, и я почувствовал облегчение. Сила, державшая меня, исчезла и одновременно погасла красная лампочка рядом с тумблером. — Все, а сейчас попробуй, подними своего мотылька.

Я подошел и поднял дельтаплан как пушинку, в которой практически не было веса.

— Подними меня, — предложил Василич.

Я без всяких усилий поднял его, пронес по мастерской и поставил на место.

— Видишь, какая штука, — засмеялся Василич, — УМЧ — усилитель мощности человека. Питания хватит надолго. Когда загорится красная лампочка, то при помощи вот этого беленького шнура подключаешься к электросети и производишь зарядку до тех пор, пока не погаснет лампочка. Года три у меня валяется, не люблю я ее. Человек должен иметь ту силу, которая дана ему природой, так он не ставит себе задачи, которые ему не по силам. Дарю. Пользуйся. Потом вернешь, а сейчас пошли спать. Поздно уже.

Я лежал в постели, а в голове крутились картинки дикарей в набедренных повязках, с копьями в руках, пляшущих у костра, на котором жарится бедный пленник, случайно попавший к ним.

Глава 20

— Рота, подъем! — разбудил меня Василич. — За стенами города солнце встало, и красавица твоя без тебя скучает.

— Не придет она, — сказал я и сладко потянулся перед тем, как вылезти из-под одеяла.

— Почему вы думали, что я не приду, — раздался голос Ольги. — Вы совершенно не знаете женщин. Русские женщины не подвержены никаким цивилизационным изменениям, они как были, так и остались женами декабристов, готовыми за своими сужеными хоть куда, хоть в Сибирь…

— Мы и так находимся в Сибири, куда же еще дальше, — пошутил я, — разве что в Среднюю Азию.

— Вставайте, я вам принесла пиццу с грибами, копченостями и оливками, — сказала девушка.

— Настоящую? — изумился я.

— Нет, — со вздохом сказала Ольга, — опять в виде пюре.

— Как вы живете? — сказал я, умываясь. — На завтрак пюре, в обед пюре, на ужин пюре, сейчас бы кусочек черного хлеба с кусочком селедки…

Рядом поперхнулся Василич.

— Слушай, кончай о таких вещах говорить. Я-то еще помню, что это такое, а вот молодежь даже и не представляет, что это, — сказал он.

— Я знаю, что такое хлеб, как его готовят, как употребляют. Знаю, что такое сельдь, где она ловилась, и что ее употребляли в пищу в качестве белковых добавок, — ответила начитанная девушка.