— Даже вкус знаешь? — спросил Василич и, получив отрицательный ответ, сказал назидательно. — То-то же, слушай стариков, они ничего зря не скажут.

На левой руке Ольги виднелась тоненькая повязка телесного цвета. Значит, чипа у нее уже нет. Действительно, мужественная девушка.

Приготовленное Ольгой пюре по вкусу чем-то напоминало пиццу, но пюре, оно и в Африке останется пюре.

— Присядем на дорожку, — сказал Василич. Мы присели, встали, я поднял сложенный дельтаплан и направился к выходу. — Постой, ты лучше скажи, куда тебя проводить, потому что ты так резво пошел, как будто бы дорогу знаешь. "Механическая рука" уже готова, в кабине все и разместимся.

По техническому этажу мы доехали до окраины, то есть до стены, за которой кончался город. На служебном лифте поднялись до пятого уровня. Считайте, что это крыша пятиэтажного дома. Василич отключил один из вентиляторов, по-моему, это был всасывающий, хотя, какая разница, какой это вентилятор. Опустил защитную решетку, проверил ее крепление на тросах.

— Давай, — тихо сказал он и хлопнул меня по плечу.

Мы с Ольгой вышли на сетку и оказались в облаке испарений, пахнущих хлором, сероводородом, йодом, резиной, выхлопными газами.

— Как же в такой атмосфере могут жить дикари, — подумал я, — возможно, что это мутанты с выпученными глазами, анодированными металлическими зубами и с огромными коростами на ногах, которые не растворяются в разлитых повсюду кислотах.

От мысли о возможной встрече с такими существами у меня заныло под ложечкой, и появилась мысль, а что, собственно говоря, мне нужно за пределами города? Ведь кольцо и мои документы в городе. Искать нужно там же, а у дикарей я могу сгинуть совсем. Может, это судьба у меня такая? Во время проб новенького всегда можно нарваться на что-то несъедобное.

Я собрал дельтаплан. Когда вернусь, сделаю чертежи и продам их как мое изобретение, а это действительно так. Надел монтажный пояс, второй пояс надел на Ольгу, спросил, — Готова? — и прыгнул вниз, держась за дельту и увлекая девушку за собой.

Мы не полетели. Мы рухнули в сизый туман. Так разбиваются птицы на закате своей жизни. Так разбиваются истребители, у которых отказывают двигатели. У пилотов истребителей есть катапульты, а мы привязаны цепью к нашей птице.

Вдруг сверкнуло солнце, и нас подхватил восходящий поток воздуха. Я видел, как изогнулись ребра дельтаплана, и надулось полотнище крыла, сопротивляясь силе земной тяжести, тянущей нас вниз. И прочность материалов с подъемной силой крыла победили.

Мы взмыли вверх, отлетая в сторону от серого колосса, который становился все больше по мере нашего удаления от него. Не знаю, уместно ли такое сравнение, но город-башня показался огромным фурункулом на теле земли, высасывающий из нее все соки и силы. Сколько же денег ушло на сооружение только одной этой махины? А сколько таких махин на всей матушке-Земле?

Я сомневаюсь, что все страны поддались этому поветрию. Не у всех есть средства и строительные материалы для строительства. Как будто Россию снова втянули в гонку вооружений, чтобы измотать ее грандиозными проектами. Если будет Всемирный потоп, то и города-башни не спасут, а только оттянут неизбежный конец. Всему когда-то приходит конец, но у нас в запасе есть еще не один десяток миллионов лет и земля будет оставаться безжизненной после ухода с нее всех людей, затем снова будет заселяться своими сынами, прилетевшими в гости к своей матери.

Не верю я в эти Всемирные потопы. Если в результате таяния полярных снегов уровень мирового океана поднимется на полметра, то будет подтоплена только часть суши, заставив людей строить города-корабли, этакие Ноевы ковчеги со всеми удобствами. Когда-то давно, когда придумали такие города, это было невозможным, а для сегодняшнего дня ничего невозможного нет.