– Устав, значит! Игры! Понятно! – девушка сверкнула взглядом, полным молчаливой ярости, и вытянулась в струнку, подчеркнуто ожидая приказа.

От ее задранного вверх носа, челки, что стояла дыбом над мокрым от пота лбом, от румянца во всю щеку у Алексея вдруг схлынула злоба, будто ее водой смыло. Он оглянулся вокруг. Пока они, забыв о маскировке, спорили и кричали друг на друга, остальные столпились вокруг и смотрели во все глаза с удивлением за ссорой ротных командиров. Он снова понизил голос:

– Девчата, то есть товарищи бойцы. Село Ивановское окружено врагом, пути для отступления отрезаны. Со стороны автомагистрали через мост наступают немцы, они стараются прорвать оборону и закрепиться на этом участке. Наша задача – пройти через линию вражеского огня, соединиться с пехотным батальоном и дать отпор наступающим соединениям вермахта. Днем прорываться опасно, операция будет проходить ночью после рекогносцировки местности. Мы сейчас уходим на разведку, а вы выставите охрану через каждые сто метров.

По рядам стрелков прошелся шепоток, Доброва кивнула:

– Есть выставить охрану, – и не удержалась от язвительного замечания: – Вообще-то, и без вашей команды стояли наблюдающие, мы вас сразу обнаружили.

Соколов промолчал, не желая снова начинать спор со вспыльчивой девушкой. Он отошел к Руслану и Коле:

– Ребята, берите себе в пару по человеку и в разные стороны на разведку местности. Необходимо хотя бы понять, как близко от нас немцы. Сильно не высовывайтесь с территории завода, нельзя привлекать внимание к этому участку.

– Хорошо, – кивнул Колька и тоже не удержался: – Вот бешеная, могла бы, взглядом бы вас убила, товарищ командир.

Все разошлись в разные стороны, Алексей засел над картой, думать, как же теперь выбираться с целой оравой девушек. В машины их не посадишь, пешком опасно, даже если и проскочат они незаметно через туман вдоль топей, то пройти мимо каменной гряды через поле незаметно не получится. Мехвод Громов откуда-то сбоку спросил:

– Товарищ командир, я отлучусь? Карбюратор закипает, воды надо добыть. На заводе же должен быть какой-то подвод воды.

Лейтенант машинально кивнул, и Юрий тихонько вынырнул за дверь бывшего телятника, куда они загнали танки. Следом вдруг затопал сапогами Гошка Федорчук, его напарник по танку, что был заряжающим в экипаже Николая Бочкина. Он оттащил за рукав сослуживца подальше от двери, за угол телятника, почти к серой стене ограды и горячо зашептал:

– Ну ты видел, нас прислали баб спасать! Отряд в юбках!

Только ответить Юра ничего не успел, над головой тонкий голосок резко прошипел:

– Сам дурак! Дурак в штанах! Мы не отряд в юбках! Мы отдельная стрелковая рота особого назначения, между прочим у меня значок снайпера есть.

Парни дружно подпрыгнули и повернули головы в ту сторону, откуда раздавался голос, только никого не увидели. Голос торжествующе захихикал:

– Чего вылупились?! Были бы вы фрицами, сейчас бы уже лежали с дырками во лбу.

Юрка выдернул рукав из сцепленных от шока пальцев Федорчука и пробурчал:

– Сам ты в юбке! Обидел девушку. Дурак! – и с независимым видом направился к соседнему зданию в поисках воды.

Заряжающий снова поискал взглядом невидимую собеседницу и уточнил:

– А за что тебе значок дали?

– За меткий огонь в бою и нанесение потерь врагу. Больше двадцати немцев за один бой ликвидировала.

– Ого, – восхитился Гошка. Он замялся от неловкости, чувствуя, как от стыда краснеют щеки.