Ее крик услышал не только Омаев. Генерал Котов тоже наблюдал в окно за их прощанием и, не выдержав, улыбнулся. Вот молодежь, и на войне у них любовь.

Только к утру они закончили подготовку к операции. Соколов лично ездил, вымерял шагами расстояние на каждой позиции, чтобы пехотинцы саперными лопатками и топорами могли начать сооружать площадки для стрельбы. В это время Омаев с Бочкиным рыскали по сараям соседнего поселка Учхоз, собирая у местных солому. Потом несколько часов они рубили ветки, сооружали высокие кучи и, маскируя их под соломенные скирды, сверху обкладывали пучками подгнившей сухой травы.

В это время Логунов с Бабенко, взяв на подмогу остальных парней и прихватив у ремонтной бригады сварочный аппарат, сражались с кусками металла. Самодельные экраны получались кривыми и странными, но танкистам было не до красоты. Двойная броня и двойной запас снарядов – вот что важно для предстоящей операции.

Лейтенант наравне с рядовыми копал углубление, чувствуя, как под брезентовыми рукавицами вздуваются волдыри. Ветер бросал пригоршни снега в лицо, холод лип к мокрой от пота спине, но для перерыва не было времени. Чем быстрее они завершат подготовку, тем быстрее начнут основную часть операции, ведь армия вермахта замедлила отступление. Силы РККА растянулись по отвоеванным территориям, после серии успешных атак и сдвига границ советским бойцам требовалась передышка. Только абвер никогда не дает расслабиться, сразу же докладывает о каждом опустевшем участке дороги или границе территории, откуда отвели основные войска, оставив только отряд прикрытия. Прав Котов в своем желании нанести по врагу такой удар, чтобы тот растерял всякое желание к новым попыткам вернуть себе Ленобласть.

Хоть решимость их росла с каждой минутой, особенно когда возле каждой дороги разрослись черные ямы капониров с гладкими, отбитыми лопатами стенками, а у танков вокруг башни появились металлические короны из толстых листов железа, но ближе к утру сил больше не осталось. Так же, как таяла темнота, с каждой минутой таяли и их силы. В одном из окопов, которые обустроила пехота вдоль автомагистрали, танкисты расстелили кусок брезента и в грязной одежде упали от усталости, чтобы немного отдохнуть.

Уже с рассветом через два часа дежурный связист растолкал Соколова:

– Товарищ ротный, слышите, генерал запрос вам прислал. Что отвечать?

– А-а-а… генералу доклад, – он со сна ошарашенно вертел головой, пытаясь собрать в кучу мысли.

Техника – готова, капониры – отрыты, танкисты… Он оглянулся на крепко спящих вповалку мужчин. Нет, перед операцией они должны отдохнуть, меткость в этот раз будет очень важна. Никакого тумана в глазах или спутанных мыслей. Все по-военному четко и ясно.

– Ну, – торопил его дежурный. – Что ответить?

– Я сам. – Алексей тяжело поднялся, вздрогнул от неприятного ощущения влажной гимнастерки и сырого ватника.

В узле связи стало полегче, от самодельной печки тянуло теплом. Связист сунул в руки наушники и закрутил ручки настроек. Соколов надел их, в ушах зашуршал эфир.

– Лейтенант Соколов на связи, прием!

– У аппарата комдив Котов. Соколов, доложить, все ли готово к операции «Погреб».

– Все готово, товарищ генерал!

– Поступило донесение от разведки, шифровку сейчас тебе связист прочитает. Начало операции указано в тексте. Давай, Соколов, не подведи! Отбой связи!

Связист хмурился над блокнотом с записями, сверяясь с инструкцией по шифрованию.

– Что там? – Соколов нетерпеливо навис над его плечом, читая текст сообщения.