– Руслан, айда в танк! – завопил взбудораженный Колька, позабыв на секунды о своей командирской солидности. – Мы до заводу сходим металл для экрана поискать, пока комроты генералу докладывает!

Омаев неохотно зашагал к стоящим под прикрытием сосновых веток машинам, по пути оглядываясь при каждом шаге, ну где же Гуля, ведь целый день она оперирует, даже на минуту не прерывалась. К сожалению, нет на войне времени для личной жизни. Поэтому младший сержант провел с товарищами на заводе остаток дня, перебирая запчасти от тракторов, механизированных линий и погрузчиков. Бабенко тщательно осматривал каждую находку, мысленно измерял, выстраивая с остальными элементами в единую схему, чтобы потом, как составную картинку, сложить защитные экраны для трех танков.

Их командир в это время объяснял свой план генералу Котову, тот кивал, задавал вопросы и изумлялся про себя, до чего изобретательный и продуманный этот парнишка, который на первый взгляд кажется не опытным командиром танкового соединения, а, скорее, робким новобранцем. Пока не начнет говорить, убедительно и логично, обосновывая каждое свое решение.

В конце разговора Котов хлопнул по верстаку, что служил ему столом во временном пристанище:

– Ну что ж, лейтенант, порадовал ты меня. До миллиметра все продумал. Сейчас давай к мосту, а я радиотелеграфирую там комбату о твоем прибытии и чтобы в помощь отрядил бойцов, сколько сможет. Отроете капониры, доложишь мне, назначим время наступления. И приступай к выполнению боевого задания.

Сразу после возвращения в уже сгущающейся вечерней темноте танкисты загружали железки, приматывая их как можно сильнее к скобам веревками. А Руслан все посматривал на дверь здания, неужели так и не увидит он любимую, перед тем как отправиться дальше. Когда уже фыркали сизым дымком заведенные Т-34, готовясь тронуться вперед, он не выдержал, соскочил с брони и бросился к окну кельи, там в тусклом свете лампочки все еще возилась Марья Гавриловна, звенели инструменты. Только теперь после многочисленных операций и перевязок каменный пол комнатушки и даже стены были забрызганы кровью. Ничего, кроме обнаженной руки красноармейца, в темном помещении было не рассмотреть. Он с тоской вздохнул и поплелся обратно к машинам.

– Руслан!

За спиной из приоткрытой двери вылетела Гуля и повисла у него на шее.

– Руслан, как хорошо, что ты приехал. Я сегодня только услышала, как гудит что-то на улице, и подумала, хоть бы это был Руслан. И тут ты! Представляешь!

Он ничего сказать не мог, горло вдруг сжало от ужаса, вспомнились изломанные, растерзанные тела девчонок-снайперов, из глаз хлынули слезы. Гуля вытерла парню мокрые щеки:

– Ну ты что, все же хорошо. Меня скоро операционной медсестрой в госпиталь переведут. Марья Гавриловна сказала, у меня талант к хирургии, сейчас учусь ассистировать. Через неделю переведут в штат госпиталя из полевых сестер!

– Да, ты очень-очень талантливая! Все хорошо! – он сгреб Гулю в охапку и зашептал на ухо горячо: – Я всегда тебе помогу во всем. Слышишь, ты меня только позови, даже не вслух. Я услышу, – он коснулся груди в черном, пропахшем соляркой ватнике. – Сердцем тебя услышу и приду! Поняла?

– Да, – с серьезным видом кивнула Гуля, она видела, что для парня эта просьба была очень важной.

Но озорной характер давал о себе знать. Как только парень исчез в люке танка, девушка звонко выкрикнула:

– Руслан!

Танк уже качнулся в движении, взбил снежную пыль гусеницами. И тут вдруг фары мигнули два раза – я тебя слышу! От их сигнала Гуля радостно расхохоталась, усталости от двенадцати часов работы на ногах среди стонущих и кричащих раненых будто и не было, она вприпрыжку понеслась обратно в здание. После пациентов надо прибраться, собрать в стирку перевязочный материал, помочь разоблачиться хирургу.