– Идея хороша, Семен Михайлович, – Соколов развел руками. – Где же мы экраны найдем в полевых условиях?

– А я уже нашел, нашел! Не экраны, конечно, но бронирование башни укрепит. Гусеничные траки можно от разбитых немецких или наших танков снять и закрепить, – увлеченный инженер бросился к офицерскому планшету. – У вас есть бумага, Алексей Иванович? Набросаю вам схему крепления, мне часа три времени нужно, болтов или гужонов, пилу по металлу, мигом соорудим дополнительную маску.

Соколов с Бабенко увлеченно принялись обсуждать схему создания бронированного экрана из подручных средств, Бочкин мгновенно присоединился к беседе – с важным видом принялся кивать в знак согласия. Логунов, как обычно, критиковал и цеплялся к каждой мелочи, понимая, что цена ошибки – жизни танкистов. Только Руслан никак не участвовал в привычной беседе с товарищами. Он не знал, куда себя деть от мучительного ожидания, когда уже Гуля появится из здания, куда до сих пор вилась очередь из раненых. Поэтому даже обрадовался тому, что Бабенко бросил посуду на ручье, можно сделать еще один круг по двору, занять себя хоть ненадолго. Котелки через полчаса блестели от чистоты, Руслан сгреб их в одну руку и пошел быстрой бесшумной походкой в сторону кирхи. По пути нагнал старика-повара, который с трудом тащил два огромных ведра с водой.

– Давайте помогу вам, – он подхватил металлические дужки с тяжелым грузом.

– Ох, спасибо, сынок. А то навозился с водой холодной и рук не чую, – седой мужчина вытянул вперед багровые от ледяной воды ладони.

В проеме разломанной ограды мелькнул белый халат, и парень вытянул шею, неужели Гуля наконец освободилась. Но нет, это прошла с окровавленными простынями санитарка. Старик покачал головой при виде очереди из раненых, что выстроились на перевязку:

– Эх, раньше тут сотни парней стояли, совсем фрицы озверели, ничего людского. Уже и раненых с собой тащат.

– Куда тащат? – удивился Руслан.

– Не слыхал еще? Так то рассказывают, кто из плена сбежал. Их больно-то не слушают, под трибунал и в штрафную роту. А у меня тут много кто на довольствии кормится, всякого наслушаешься. Немцы сейчас бегут со всех ног, так чтобы наши по ним не палили, они удумали живое оцепление из пленных делать. Строят вокруг техники или пешей роты пленных в круг и так маршируют. Как стрелять-то, своих же, советских, и зацепишь. Вот и прикрываются, всех живых, кто на ногах стоять может, с поля собирают теперь.

– Вот гады! – мгновенно вспыхнул чеченец.

– Ироды, – сплюнул в сердцах старик и тут же осторожно предупредил: – Ты только политруку не брякни такое. Не говорят у нас на политинформации про пленных, в изменники сразу записывают.

Руслан энергично затряс головой и поставил ведра рядом с прицепом походной кухни.

– Спасибо, сынок. На ужин тебе самая вкусная порция, – повар засуетился возле своего хозяйства.

Его помощник побрел на свой пост у кельи – ждать невесту. Только задержаться ему там не дали. Из сторожки высыпал экипаж «семерки» – Бабенко со схемой дополнительной брони, за ним Колька и Василий Иванович.

– Руслан, айда в танк! – завопил взбудораженный Колька, позабыв на секунды о своей командирской солидности. – Мы до заводу сходим металл для экрана поискать, пока комроты генералу докладывает!

Омаев неохотно зашагал к стоящим под прикрытием сосновых веток машинам, по пути оглядываясь при каждом шаге, ну где же Гуля, ведь целый день она оперирует, даже на минуту не прерывалась.