– Все ясно, – солидным тоном заявил Бочкин.

Но вот его земляк, опытный танкист, старшина Логунов согласен с ним не был:

– Два выстрела, и фрицы поймут, откуда пальба. Маневрировать не получится по капонирам, пятачок в сто метров. Башня торчит, лупи болванками, сколько влезет.

– Маскировка же будет, Василий, – примирительно сказал Бабенко.

Но Василия Ивановича было не так просто в чем-то переубедить. Он прищурился и кивнул:

– Маскировка, Сема. Только она до первых десяти выстрелов, потом такая чернота осядет на тряпке, торчать там будешь посреди сугробов, что черт чумазый.

– Может быть, соломы найдем? Под стог замаскируем! – выкрикнул Колька, который после того, как во время операции командовал танком, теперь считал себя опытным бойцом и очень старался на равных предлагать варианты атаки.

– Да солома тоже твоя на пять минут, – буркнул Логунов. – Немцы-то не дураки, оптика у них хорошая, быстро приметят, откуда снаряды летят.

– Точно, солома!

От восклицания Соколова все удивленно примолкли, не понимая, почему гнилая сушеная трава так его обрадовала. Алексей обвел всех радостным взглядом:

– Хорошо Коля придумал, только маскировать мы будем не танки, а места, где они якобы стоят. Немцы не знают, сколько у нас единиц техники, к тому же дороги друг от друга на расстоянии и выстрелы других экипажей будут нестись со всех сторон. Мы выставим несколько стогов сена, дезориентируем противника, и он будет бить по ложным целям!

Танкисты зашумели, обсуждая удачную задумку. Один мрачный Василий Иванович досадливо дернул ус:

– А если не сработает? Если сразу разведка или какой глазастый офицер приметит танк в капонире? Ну что тогда? Ведь разнесут на части башню и нас с вами. Почитай недвижимая цель, бей не хочу! Бронебойными! Куда маневрировать-то? А некуда! Там два десятка немцев, они без выстрелов одними гусеницами задавят!

Обсуждение стихло, танкисты понимали, что Василий прав. Если позицию заметят до того, как будет уничтожено не менее половины сил противника, то укрепление для танка превратится в ловушку.

Бабенко, который редко лез в стратегическое планирование операции, слишком уж был стеснителен и далек от военного дела, взялся хозяйничать. Собрал посуду, нашел чистую ветошь в закромах машины и направился к берегу. Возле ручья он сунулся к лунке, но она уже затянулась тонким льдом. Семен Михайлович нашел подходящий камень и одним ударом разбил хрусткую пленку. И вдруг замер над ней в задумчивости. Повар с ведром, что тоже пришел за водой, с недовольством поинтересовался:

– Ну чего, давай полощи посудину-то. Или вода грязная? Так вы чего туда тряпки-то масляные окунаете, людям потом пить оттуда. У меня госпиталь, штаб, пехоты батальон. Я как кормить-то их должен, кашу с машинным маслом выдавать на довольствие?

– Нет, нет, все в порядке. Мне мысль в голову пришла! – сержант бросился со всех ног обратно к ребятам, которым генерал выделил временное пристанище в сторожке рядом с кирхой.

Когда запыхавшийся Бабенко показался на пороге, Логунов с тревогой уточнил:

– Посуду потопил в лунке? Ну говорил же тебе, сейчас кипяток нагрею и мой сколь хочешь.

– Нет, нет, – закрутил головой товарищ.

– А где она? Где котелки, Сема?

– Там, на ручье, потом! – отмахнулся от него мехвод и высказал наконец свою мысль, из-за которой так торопился к своему командиру:

– Алексей Иванович, экранировать можно башню! Мы разрабатывали на заводе усиленную защиту, правда, в серию не запустили.