– Сдохни, чертова ведьма, сдохни, – он вдруг выхватил с пояса нож. – Ты не умрешь просто так, я тебе устрою мучения перед смертью. Я высеку на тебе имя каждого моего сослуживца. Ты пожалеешь, что не сдохла! Ты…

Договорить он не успел, на затылок обрушился удар тяжелого приклада трехлинейки. Бабенко, не выдержав больше в своем укрытии издевательств над несчастной женщиной, бросился ей на помощь. Немец со стоном рухнул вперед, поднял руку к автомату снова, но второй удар его добил, и он упал на дорогу рядом с санитаркой. Остальные стрелки еще стонали, заливая все вокруг кровью из своих ран, но уже дергались в последних предсмертных судорогах. Санитарка тоже вздрагивала в попытке сделать последний вздох, нежное личико превратилось в замес из кровавых ошметков, потоки крови лились из пулевых отверстий, превращая землю под женщиной в кровавую лужу. Семен Михайлович наклонился к ней поближе, он точно знал, с такими ранениями нет шанса на спасение. Женщина пожертвовала собой, спасая их и остальных. Уничтожила шесть человек голыми руками, одним лишь штыком. Теперь он понимал, почему она попросила похоронить ее с крестом, ибо предчувствовала свою близкую гибель. Ярко-голубые глаза нашли его и озарились вдруг внутренним светом.

– Вы хороший, – расслышал он ее предсмертный шепот. – Крест, пожалуйста… – воздух со свистом выходил из распоротых вражескими пулями легких. – Напишите «Китти Лопухина»… Княгиня Китти…

Яркую синеву подернула прозрачная пленка, взгляд остановился, и глаза остекленели. Тело женщины вздрогнуло в последнем своем мучительном вздохе. Бабенко механически прикрыл ей глаза, побрел, сам не понимая, что делает. В разбросанной по дороге одежде женщины он попытался найти ее документы и очнулся лишь от хрипловатого голоса Митрофана:

– Померла баба, с брюхом простреленным и часу не живут, видал я такое в окопах. Идем, танкист, если найдут их, так на бабу подумают.

– Нет, нет, она просила похоронить ее с крестом, просила похоронить, – заупрямился мехвод, хотя сам понимал, что времени на копание ямы и сооружение даже самого простенького креста у них нет.

Воздух уже дрожал и гудел от десятков машин, что двигались в их сторону. Новое полчище фрицев, мощное, вооруженное, двигалось по дороге, которая содрогалась под тяжелой техникой. Враг был все ближе, и сейчас важен каждый боец, каждая винтовка. Нет времени заботиться о мертвых, их забота и защита нужны живым. Единственное, что успел Семен Михайлович сделать для бедной женщины, – это оборвать две еловые ветки, обмотать их золотистой прядью, соединив в крест. Хоть как-то он выполнил ее последнее желание, оставив рядом с головой самодельный символ веры в лучший мир, где не будет столько боли и страданий для погибшей женщины. Он неумело перекрестил ее сложенными в пригоршню пальцами, не обращая внимания на косые взгляды хмурого спутника, и прошептал:

– Покойся с миром, княгиня Китти.

В то же время Василий Логунов со своим крошечным отрядом в пять человек крутились на пятачке между редких сосен. Уже третий человек приползал обратно с неутешительными новостями – дорогу перекрыли два странных танка.

– Башня – не башня, плоский танк, дырка под танкистов прямоугольная. А пушка короткая, широкая! Ну вообще, как расплющенный танк! – захлебываясь, шептал парнишка, Гафур, водитель Т-34, который немцы подбили на поле боя, а потом пленили угоревшего танкиста, лежавшего рядом с траками обгоревшей тэшки.