Старшина с закипающими внутри слезами бережно опустил погибшего на белый снег, провел крепкой ладонью по единственному глазу, запоминая навсегда ставший умиротворенным взгляд: «Спи спокойно, неизвестный герой, ведь мы даже твоего имени не знаем». И тут же он повернулся к своему скромному отряду:

– Ребята, вперед! Он погиб, чтобы мы жили и гнали фрицев с нашей земли! Отомстим за каждого, кто отдал свою жизнь в этой войне. Вперед!

Возле костра с кипящей жидкостью толпились немцы. Очередь выстроилась кольцом с извилистым хвостом, каждый норовил хоть немного погреться у огромного костровища, ведь впереди еще долгие часы дежурства.

– Эй, – от деревьев к толпе шагал незнакомый офицер, худощавый, с мрачным лицом, руки убраны за спину. – Что за бардак, с каких пор в немецкой армии все кормятся из общего котла? Ефрейтор Кениг, отвечайте, что за нарушение правил?!

Ефрейтор так и замер, только щеточка усов дрожала от страха перед выволочкой офицера на глазах у солдат:

– Господин офицер, я…

– Молчать! – рявкнул Соколов, одетый в шинель убитого офицера. – Отвратительный обед, я угощу вас кое-чем другим.

С этими словами он вдруг выкинул вперед руку, в которой лежала связка гранат, и швырнул их в огромный костер. Сделал он это так быстро, что солдаты замерли с разинутыми ртами, не понимая, что произошло. А офицер вдруг бросился прямо в грязь под днище заглушенного бронетранспортера. Костер взвился вверх черным фонтаном из осколков, которые со свистом полетели в кольцо из солдат. С криком на землю рухнули сразу несколько десятков человек, ефрейтор Кениг выронил котелок из рук и бросился следом за офицером в укрытие, прячась от рвущихся в костре гранат и разлетающихся от них смертельных осколков. Да только стоило ему опуститься в грязь к клиренсу бронемашины, как незнакомый офицер покачал головой:

– Господин ефрейтор, вам места здесь нет, – и выпустил пулю из табельного ТТ ему прямо в лоб.

Тех, кто еще мог двигаться и пытался отползти от жуткой воронки, что образовалась на месте обеденного котла, снайперы добивали из укрытий выстрелами. Останками немецких тел была усыпана вся дорога. С отвращением спотыкаясь о трупы, капитан Ельчин подошел поближе, Логунов рядом боролся с позывами рвоты от жуткого вида кровавой массы вперемешку с жидкостью из котла и обгорелыми дровами. Когда командир выбрался из своего укрытия, то, к их облегчению, не приказал снова маскировать трупы снегом. Но чтобы скрыть следы нападения, они решили выстроить стеной вдоль обочины два «ханомага», на которых прибыли бойцы для патрулирования территории.

Соколов взглянул на часы – 14:10, они не укладываются в график.

– Давай! – отдал он полушепотом приказ.

И в ста метрах от места взрыва начались работы. Голыми руками, не имея опыта работы саперов, пленные принялись укладывать взрывчатку на отрезке в 300 метров. Алексей рассчитывал, что даже когда сдетонирует заряд, то техника не сможет сразу остановиться и по инерции будет сдвигаться вперед, превращая колонну в нагромождение горящего железа. Капитан Ельчин показал ему простенькое приспособление – на длинную полоску ткани были нанизаны гранаты, а для утяжеления остаток ткани обвязан в тугую петлю вокруг сучковатой ветки:

– Вот такой оснасткой закидаем остальные грузовики, ветки будут цепляться за выступы на машинах и не слетят на дорогу.

– Хорошо, – Алексей указал пальцем на восток.