– Есть, товарищ командир, – капитан помедлил и задал вопрос, который так его мучил. – Когда же все-таки мы сможем прорваться и уйти к своим? Мы ведь совершили две вылазки, сейчас будет третья. Боеприпасы тают, раненые чувствуют себя все хуже. Ночь для нас может стать смертельной, в такой мороз без тепла мы не доживем до утра, даже несмотря на то что удалось раздобыть немецкую форму.

– Да, товарищ капитан, поджимают нас немцы. Вы сами слышали доклад тех, кто ходил на разведку, по всей линии лесополосы несут охрану патрули, незаметно из леса нам не выйти. Все больше и больше кидают сюда сил, уже партизанский тайник нам не поможет. Единственный шанс вырваться отсюда – взорвать колонну с подкреплением. Согласен с вами, сутки станут для нас смертельными. Поэтому придется рисковать, чтобы прорываться дальше к Красной армии. – Алексей нахмурился и решительно сказал: – Вот что, один из грузовиков не закидывайте гранатами, поставьте стрелков, чтобы уничтожили солдат, но сама машина нам нужна на ходу.

– Хорошо, товарищ Соколов, – кивнул Ельчин и захромал к кучке людей с винтовками.

Но по его ссутулившимся плечам, поджатым в рукава ладоням Алексей видел, что главный их враг теперь еще и крепкий мороз, что становился все сильнее с каждым часом. Температура воздуха снижалась, и люди начинали двигаться медленнее, экономя тепло тела. Те, кто лежал сейчас в укрытии под снегом и ветками рядом с бронированными бортами танков, уже и двигаться не могли. Они, свернувшись в калачик, впадали в спасительную дрему перед тем, как окончательно замерзнуть. Соколов понимал, что, пока кольцо вокруг лесополосы разорвано хотя бы в одном месте, надо уходить как можно быстрее. Непонятно, как сделать невидимыми для немецких патрулей полтысячи русских пленных, но он должен найти решение.

Глава 8

На горизонте солнце согревало последним теплом воздух перед тем, как уйти за горизонт. Стрелки показывали 14:40 на наручных командирских часах. Красный от полуденного солнца воздух дрожал и окрашивался черными разводами от выхлопов из труб нескольких десятков грузовиков. Они шли по шоссе под охраной StuG III, самоходок с низкой посадкой и мощной артиллерией, оснащенной качественной оптикой. При виде знакомых очертаний германской САУ Соколов вздохнул с облегчением, у мощной оснастки самоходки есть один недостаток: инженеры не спроектировали у нее площадки для пулемета. Поэтому из тяжелого орудия можно вести прицельную стрельбу на дальние расстояния, но для ближнего боя САУ бесполезна. Следом за махиной на гусеничных траках катились грузовики. Весом 4,5 тонны мощные Büssing-NAG с мягким тентованным верхом везли живую силу и матчасть – под брезентовым укрытием подпрыгивала на скамейках германская пехота, в огромных кузовах тряслись снаряды, провизия для вермахта, даже специальный санитарный автомобиль марки MAN шел в середине колонны.

Неожиданно под днищем САУ взметнулся огонь, от удара взорвавшегося тротила самоходка подпрыгнула и вылетела на обочину. Пламя перекинулось на следующий грузовик, тот с размаху пролетел мимо тяжелой техники и тоже кувыркнулся колесами вверх от сработавшей взрывчатки. Грузовики один за другим вытягивались огненной цепочкой, загораясь от новых взрывов. Дорога превратилась в полосу пламени. Из-под тентов показались головы немцев, но они не решались выпрыгивать из машин, несмотря на крики офицеров. Со стороны леса сверху, где раскачивались вершины деревьев, на тенты полетели подожженные полоски из портянок с гроздьями гранат. Грохнул первый взрыв, пламя мгновенно расползлось по брезенту, следом застрекотал АК в руках Руслана. Подстреленные солдаты повисли на борту, не давая остальным выбраться наружу. Дым густыми клубами поднимался все выше и выше, пламя разрасталось, пожирая все вокруг.