|
— Как какой муж? — молвила Мавра.— Известно, какой муж бывает: венчанный! Бог да поп меня вчерась тебе отдали. — Вон из избы! Чтоб духу твоего не было... Ишь кака жена выискалась! Уйди до греха, не то раскрою,— закричал еще не совсем проспавшийся Никифор, схватив с шестка полено и замахнувшись на новобрачную. — Матушки мои!.. Голубушки!.. Да что ж это со мной, горькою, делается?..— зачала во всю ивановскую причитать Мавра.— Да и чем же я тебе, Микешенька, досадила?.. Да и чем же я тебя, желанный, прогневала? Хватил Никифор поленом по спине благоверную. Та повалилась и на всю деревню заверещала. Сбежались соседи,— вчерашние сваты. Стали заверять Никифора, что он вечор прямым делом с Маврой повенчался. Не верит Никифор, ругается на чем свет стоит. — Да сходи к попу,— говорят сватовья.— Спроси у него, поп не соврет, да и мы свидетели. Сбегал Никифор к попу. И поп те же речи сказывает. Делать нечего. Поп свяжет, никто не развяжет, а жена не гусли, поигравши, ее не повесишь. Послал за вином, цело ведро новобрачные со сватами роспили. Так и повалились, где кто сидел. Проспались. Никифор опять воевать. Жену избил, и сватьям на калачи досталось, к попу пошел и попа оттрепал: "Зачем, говорит, пьяный пьяного венчал?" Только и стих, как опять напился. Желтенькое житье Мавре досталось. Не ждала она такой жизни, не думала, чтобы силой да обманом взятый муж таким лютым сделался. Что день — то таска, что ночь — потасовка. Одной печи у Мавры на спине не бывало. Только и отдохнет, как муж по дальним кабакам уедет гулять. А из дому Никифор ее не гнал. "Что же делать, говаривал, какая ни на есть жена, а все—таки богом дана, нельзя ж ее из дому гнать". Тогда только ушла от него Мавра, как он и дом и все, что в доме, дотла прогулял, и не стало у него ни кола, ни двора. Сбежала Мавра к целовальнику, прежнему приятелю, села в кабаке жареной печенкой торговать. Скучно как—то стало Никифору, что давно жены не колотил. Пришел в кабак да, не говоря худого слова, хвать Мавру за косы. Та заголосила, ругаться зачала, сама драться лезет. Целовальник вступился. — Как ты смеешь.— говорит Никифору,— в казенном месте буянить? Как ты смеешь вольну солдатку бить? Она тоже,— говорит,— человек казенный! — Как так казенная?— закричал Никифор.— Она жена моя венчанная. Мое добро, сколь хочу, столько и колочу. — Да черт, что ли, меня с тобой вкруг пенька на болоте венчал?— закричала Мавра, поправляя раскосмаченную голову. — Не черт, а батюшка, отец Онисим,— отвечал озадаченный жениными словами Никифор. — А в какой это церкви он венчал меня с тобой? В каком приходе? — кричала Мавра на все село.— Где свадьба наша записана?.. В каких книгах?.. Ну—ка, докажи! — Сама знаешь, что отец Онисим проезжающий был. — А ну—ка, докажи! — кричала Мавра.— А ну—ка, докажи! Какие такие проезжающие попы?.. Что это за проезжающие?.. Я церковница природная, никаких ваших беглых раскольницких попов знать не знаю, ведать не ведаю. |
