— Как он? — сдавшись под гнетом плохих предположений, спросила я.

Лицо вождя озарила довольная улыбка, даже хмуриться перестал. В его взгляде было столько заинтересованности, что я покраснела. Кажется, одним вопросом я открыла собеседнику все. Так глупо выдала себя!

— Рана затянулась.

Только услышав ответ, поняла, что затаила дыхание, ожидая его. Так. Нужно взять себя в руки.

— Это хорошо. Рада, что у него все хорошо, — как можно равнодушнее ответила, отводя взгляд. Руки привычно теребили пояс сарафана, а я нашла новый предмет изучения — стан. Рассматривая лабиринт шатров, давала себе передышку и надеялась на смену темы разговора.

— Так много «хорошо», — подметил вождь, и мои щеки вспыхнули еще сильнее. Я столько раз твердила про себя это слово, зовя в жизнь позитив, что казалось, уже сроднилась с ним. Прям как бедный Бэрримор с овсянкой! У меня «хорошо» было на завтрак, когда, просыпаясь, я искала взглядом любимого; на обед, когда в каждом мужчине я видела черты Ирвиша; и самая большая порция на ужин, когда мне казалось, что я слышу шаги орка.

Ненавижу овсянку и позитивное мышление. Все это такая чепуха!

— Я не заметил твоего презрения.

— О чем вы? — Потеряв нить разговора, я нахмурилась, пытаясь понять, что пропустила мимо ушей, вспоминая прошлую жизнь.

— Значит, тебе все равно, что Ирвиш полукровка?

Я засмеялась. Вначале весело, потом горько.

— Да. Меня волнует его нежелание выслушать меня, неготовность сражаться за нас. Хотя теперь и это понятно. Арвинг рассказал об Ирльен. Наверно, Ирвиш давно искал повод. Вот он и подвернулся.

Больше носить это в себе не было сил. Взгляд вождя стал более мягким, хотя чернота его глаз, так похожая на ту, что принадлежала Арвингу, пугала. Казалось, в ней можно утонуть, потеряться, раствориться.

— Иногда зрение обманывает, лучше прислушаться к сердцу.

Большой кулак вождя указал на грудь. Что — то такое говорили и наши классики, но я привыкла верить своим глазам.

— Предлагаете не доверять тому, что сама видела?

Намеки вождя были мне непонятны. Я не дура, и картина, представшая перед моим взором, не оставляла места домыслам. А ведь сколько оправданий я пыталась найти Ирвишу! Как старалась вспомнить незначительные мелочи, благодаря которым поступки любимого не казались бы такими ужасными, бездушными, лицемерными. Все тщетно.

— Придет время, и ты все поймешь, а сейчас давай начнем наше занятие.

Метафоры и афоризмы тут же пополнили список ненавистных вещей наряду с овсянкой и позитивным мышлением!

Я поняла, что дальнейшие расспросы ни к чему не приведут, поэтому сосредоточилась на самом важном — на обучении.

Ирвиш

Сплетни гуляли по стану. Об отношениях брата и Марьаны не говорил только немой. Я злился, чертовски злился! Не хотелось ничего знать, слышать, видеть!

Как бы я хотел оказаться далеко — далеко отсюда! Там, где я не вынужден был бы лежать в кровати целыми днями и мучиться от воспоминаний. Мне хотелось окунуться в привычную жизнь: руководство гальдом, вылазки с братом к горным оркам, поездки к эльфам с дружескими визитами.

Последнее сейчас было нужно как никогда, а отец не спешил с этим, надеясь на магию шамана. Его нерешительность может стоить слишком дорого. Не в силах дальше бездействовать, я стянул с себя шкуру и отправился на поиски отца.

По дороге к шатру размышлял, как же мне убедить вождя.