Энн почувствовала, что способность мыслить разумно оставила ее окончательно, когда его губы скользнули вниз по ее шее, оставляя за собой пламенеющий след, и обхватили напрягшийся сосок. Дремавшая до поры до времени страсть пробудилась в ее теле и забила ключом. Не в силах больше сдерживаться, она приподнялась и прильнула к нему, протяжный стон сорвался с ее губ.

Фрэнсис пытался действовать не торопясь, но его собственное тело уже не выдерживало напряжения страсти, ищущей выхода. Женщина, которую он держал в объятиях, сводила его с ума. Вот уже месяц он наблюдал за ней со стороны и не давал себе воли, но последние две недели стали для него настоящей пыткой. Невинные поцелуи Энн разжигали в нем пожар, ее красота подобно наваждению преследовала его днем и ночью.

А сейчас покорное ему тело было так близко, что он ощущал каждый изгиб, чувствовал, как оно дрожит от возбуждения, откликаясь на ласку его рук. Его сердце билось, как безумное, словно пытаясь проломить ребра, дыхание стало прерывистым и частым.

Отрывисто втянув в себя воздух, Фрэнсис отшатнулся от нее и сел. Неловкими от нетерпения пальцами он расшнуровал рубашку на груди, сорвал ее с себя и бросил на песок. Никогда прежде ему не приходилось чувствовать себя таким возбужденным. Несмотря на всю свою невинность, а может быть, и благодаря ей Энн сумела сотворить с ним то, чего не могли добиться более опытные и искусные руки его прежних любовниц. Кровь стучала у него в висках, горячо пульсировала по жилам. Бросившись на землю рядом с Энн, он вновь нетерпеливо притянул ее к себе. Упругое прикосновение ее груди к его обнаженной коже лишило его последних остатков рассудка.

– О боже, Энн, – хрипло прошептал Фрэнсис. – Боже, как я хочу тебя!

И опять его губы двинулись в поход, оставляя ее ослабевшей и беспомощной от желания. Она выгнулась ему навстречу всем телом, движимая одним лишь бездумным стремлением быть ближе к нему.

– Энн, ты нужна мне! – прохрипел Фрэнсис, снова прижимаясь губами к ее шее. – Ты нужна мне, и, видит бог, я не могу больше ждать…

Она заглянула ему в глаза, казавшиеся черными в ночной тени, и сердце ее наполнилось любовью: несмотря на все муки страсти, он не смог бы овладеть ею против ее воли.

– Фрэнсис, я люблю тебя больше жизни, – прошептала Энн. – Сделай меня своей. Прямо сейчас. Я хочу принадлежать тебе. Я бы все отдала, чтобы ты был счастлив, мне ничего для тебя не жаль!

При этих словах Фрэнсис внезапно вздрогнул и поморщился, словно она его ударила. Гленкеннон убьет Энн, если узнает, что она лишилась невинности! Он отпустил ее и со стоном сел на песке, упираясь локтями в колени и опустив голову на руки. Стараясь овладеть собой, он жадными глотками пил холодный ночной воздух. Энн ничего не могла понять. Несколько секунд она молча смотрела на него широко открытыми глазами, а потом начала торопливо натягивать платье на плечи.

– Что случилось, Фрэнсис?

Ответа не последовало. В напряженной тишине слышалось лишь его судорожно захлебывающееся дыхание.

– Я… я что-то сделала не так? – спросила Энн, чувствуя, как слезы унижения неудержимо подступают к глазам.

– Нет, милая, нет, – поспешно прошептал он и провел пальцем по ее щеке. – Ты все сделала правильно. Мне очень хорошо с тобой. Так хорошо, что я чуть было не нарушил обещания… – В ответ на ее удивленный взгляд он горько улыбнулся и покачал головой: – Нас слишком многое разделяет. Воспользоваться сейчас твоей покорностью было бы бесчестно. – Фрэнсис с трудом перевел дыхание, поцеловал ее в лоб и, поднявшись на ноги, коротко скомандовал: – Подожди здесь.