Хорошо, не на ладью!

Сотник про себя хмыкнул, вспомнив, какими глазами Горислава смотрела на Рогволда. Вот уж да-а… Какая уж тут тетка?

В жарко натопленной баньке парились до одурения. Миша, Корней Агеич, староста Аристарх Семеныч, Мишин родной дядька, кузнец Лавр Корнеевич, да Кондратий Епифанович, по прозвищу Сучок-зодчий… Потом выскакивали, сигали в реку. Все кроме Агеича – тому-то с одной ногой несподручно. Да и сильно париться опасался дед – все больше давали о себе знать старые раны. Потом и Тимофей Кузнечик подошел – тот не парился, не любил. Так заглянул, «на беседу».

Там же, на скамье у баньки, попивали терпкий квасок… Говорили…

И староста, и дед, и даже Сучок со всем соглашались… Да и хитрый Мишаня повернул дело так, будто бы это они все и предлагали. И Кузнечик ему в том помогал, поддакивал.

– Не выручим девок – слух нехороший про нас с вами пойдет. Так, деда?

– Так! Девок надо выручить… И – обязательно отомстить, это главное! Чтобы знали – все враги наказаны. Чтоб никому впредь неповадно было беспредел творить! Ну и заодно – работорговцев ромейских пограбить – не грех!

– Правильно, Корней Агеич правильно! – наперебой поддакивали все. – Верно говоришь! А ты, Мишаня, слушай, да на ус мотай.

Довольный Корней Агеич продолжал и дальше. Тем более, в общих-то чертах все и раньше было уж обговорено. Ну да, повторение – мать учения!

– Для такого дела, Миша, верные люди нужны. Немного – с десяток. Но таких, чтоб земля тряслась! И чтоб никто на них всерьез не подумал, что воины – хоть куда. Там, в Царьграде… Да и у нас не со всеми соседями мирно. Ляхи еще… Младшая дружина в самый раз. До них-то кому что? Отроки. Вот если бы взрослые мужики ушли, так соседушки бы оживились – ага, защиты-то в Ратном почти что и нету! А так… Мальцы… Никто и не заметит. А что сам сотник в Царьград – так это и к лучшему! Пусть знают… как князья когда-то ходили, бояре! Вернешься со славою, Миша, от того тебе будет вящий почет!

С Царьградом вроде сложилось все. Иное дело – с трехпольем. Корней Агеич и Сучок как-то не очень в это все верили, не очень агрономическую науку понимали.

– Да ну, зачем нам это чертов навоз?!

Хорошо, Тимофей вмешался.

– А и попробуем, чего ж? Я слыхал, так не только предки делали… Так и у франков, и в иных немецких странах…

– Да я и сам вложиться готов! – поддержал Аристарх, уже давно «распропагандированный» все тем же Кузнечиком. – Коли Миша мне из Царьграда… ну, не мне – супружнице… ну это… шелков там каких… Там, говорят, дешево.

– Сделаем, Аристарх Семеныч, дорогой! Сладим.

Тут снова Тимка на помощь пришел:

– Озимые – дело хорошее. Коли и впрямь, летом с урожаем будем…

– А вдруг не будем? Лишнего-то зерна нет!

– Так будет! Уж сколько-то надо посадить.

– А по весне что сеять будем?

Так вот, в спорах, истина и родилась. Недостающий посевной материал решили купить осенью, сразу после жатвы, «когда цены спадут».

Вообще-то, к слову сказать, к старосте Аристарху Семенычу Мишаня заглянул еще до бани, показал книгу да посоветовался – где бы ее могли перевести. Будто бы сам не знал, где!

Со скрипом, с трудом, но прошло трехполье, даже дед Корней Агеич заинтересовался и идею поддержал, правда, с изрядной долей скепсиса:

– Кхе, поглядим, поглядим…

Что касается секретаря Ильи и шустрых девчонок («прессы»), то сотник все им разъяснил самолично, вплоть до малейших деталей.