– В Царьград – да, понятно. А на каком корабле?

Ираклий усмехнулся:

– Да их тут много отправилось. Дюжины две! Поди знай, на каком ушли.

– Уж это-то мы узнаем, – Рогволд тихонько потянул своего спутника за рукав. – Есть здесь одно местечко…

– Ну да, ну да, – расслышав слова, покивал матрос. – На Подоле, у Варнавы-тиуна спросите. Не мне учить!

Простившись с Ираклием, визитеры поспешно спустились на пристань.

– А кто такой Варнава? – сотник повернул голову.

Варяг прищурился:

– Да есть тут такой. Навроде вот вашего туровского Антипа. Все про всех знает. Если кому какое судно искать – так через него быстрей всего будет.

– Так надо скорее…

– Завтра с утра и отправимся, – махнув рукою, пообещал купец. – А сейчас пойдем-ка, пока совсем не стемнело. Надо бы заезжий дом поискать, чтоб на бережку да в лодье ночевать не пришлось. Купцов нынче много… Ну да, Ираклий же сказал – ватага большая два дня назад на Царьград ушла. Найдем место…

Место нашли далеко не сразу, и не очень-то близко от Пятницкой пристани. Все, что ближе да поприличней, уже было занято постояльцами – все теми же «заморскими гостями». Гостевой дом Якова Жидовина располагался невдалеке от старого торжища, у старой деревянной церкви Фрола и Лавра. За усадьбами, за заборами и яблоневыми садами высилась громада Софийского собора – множество куполов сверкало в лучах заходящего солнца, а длинная тень собора, казалось, протянулась до самой пристани, до Днепра.

– Экая громадища! – перекрестившись, искренне подивился Миша.

Рогволд расхохотался:

– Это ты еще константинопольской Софьи не видел! Ну, так сейчас людей сюда и отправим… Твоих в сторо́жу ставить?

– Ну а как же! Ратники они или кто?

К Варнаве-тиуну отправились, как и сговорились – с утра. По пути зашли в церковь – помолились за успех предстоящего дела, после чего зашагали по широкой, мощенной дубовыми плашками улице на Подол, крупнейший район столицы.

Хорош был Киев, красив, знатен! Утопающие в зелени улицы то вились меж холмов, взбираясь к боярским усадьбам, то превращались в прямые, как стрелы, проспекты – пожалуй, именно так их и можно было назвать! Никакой скученности, убогости – везде простор, широта, солнце! Похоже, что градостроительство здесь регулировалось законодательно.

Михайла не уставал восхищаться:

– Какой большой город! Красивый какой.

– Да уж, не Туров, – хохотнул варяг. – Одних церквей четыре сотни, ага! Восемь торговых площадей… Мы как раз на одну из них и выйдем. Ту, что на Подоле.

– А Подол…

– Да вот же он – вниз, с холма…

Как пояснил Ладожанин, кроме двора князя Мстислава Владимировича, в столице находились дворы и других князей, братьев и племянников Мстислава, сам же Киев окружало несколько крепостных стен – и каменные, и – более обширные – деревянные. В город вели трое больших ворот: Золотые, Лядские, Жидовские.

Кроме храмов и детинца, все дома и усадьбы были выстроены из дерева, вдоль широких улиц тянулись кварталы срубных и каркасно-столбовых зданий, среди которых преобладали весьма приличные двухэтажные постройки.

Народу на улицах становилось все больше и больше – насвистывая, шли куда-то артельщики с топорами и лучковыми пилами, неторопливо проезжали груженные сеном возы.