– А вот сбитень, сбитень кому?

– Квасок, квасок – разевай роток!

– Ты это, Миша… кошель придержи, – на всякий случай предупредил Рогволд. – Народец тут ушлый.

Едва не оттолкнув приезжих, пробежали мимо две девчушки-хохотушки, босые, с большими корзинами, пока что еще пустыми. Челядь, служанки – видать, хозяева послали на рынок.

Михаил невольно занервничал – такое невероятное количество народу он как-то видел лишь в Стамбуле, на Гранд-Базар, куда как-то заглянули со старпомом, пока их судно отстаивалось в порту.

Так и здесь – огромная торговая площадь просто кишела людьми! Правда, столь гнетущего впечатления, как Гранд-Базар, она не производила – все открыто, на свежем воздухе. Солнце ласково сияет, синее небо, легкий ветерок приносит приятную прохладу с Днепра. Вокруг торговых рядов, не рядом, но в пределах доступности, словно древние богатыри возвышались Борисоглебская и Михайловская церкви. Тут же, невдалеке, строилась еще одна – церковь Пирогоща. Именно туда и направлялись все рабочие ватаги да многочисленные возы с камнем, кирпичами, известкой…

«Контора» Варнавы-тиуна располагалась невдалеке от церкви Бориса и Глеба. Едва пробившись сквозь толпившийся во дворе народ, Михайла и Рогволд отыскали, наконец, Варнаву… и, как оказалось – зря!

– Исидор, с «Гипербореи» кормчий? – тиун, кособокий смуглый мужчина лет сорока, с редковатой курчавой бородкой и обширной лысиной, вспомнил грека сразу же. Похоже, он вообще все и всегда помнил, не мялся, не мямлил и «за ответом в карман не лез». Общался по-деловому – быстро.

– Да, был такой, приходил третьего дня. С ним молодой Ксенофонт-приказчик…

– Такой смуглый, с черными воло… – начал было сотник.

– Отправлены на грецкий торговый двор, – не слушая, проинформировал Варнава. – Там дюжина судов, с кем сговорились – не знаю. Всё!

Отвернувшись, тиун подставил ладонь – Рогволд быстро положил туда новенький арабский дирхем – ногату…

– Я… я верну, – спускаясь по крутым ступенькам крыльца, поспешно пообещал Миша.

Все это многолюдство, неистребимый шум толпы подействовали на сотника плохо. Правда, парень все же смог пошутить над собой. Прищурился:

– Что же вы раскисли, сэр Майкл? А что в Царьграде-то будет?!

– Царьград? – обернулся варяг. – Какие ладьи туда ушли – на греческом подворье и спросим. По всему, киевских они у Варнавы не нашли. Или нашли, да не очень-то подходящие. Живой товар – он, знаешь, особого отношения при перевозке требует. Не на каждом судне повезешь.

– А что нужно?

– Палуба, трюм… Место!

В 1127 году от Рождества Христова славный город Киев все еще продолжал считаться столицей Руси, переживающей последние годы своего единства. Площадь около четырехсот гектаров, полсотни тысяч жителей – по тем временам большой и многолюдный город. И весьма протяженный!

– Может, лошадей возьмем? – подозвав мальчишку-разносчика, предложил варяг. – Хотя тут и пешком не так далеко. Однако – жара, упарились… Так! Что там у тебя, парень?

– Квас, господине, – поклонился подбежавший разносчик с большим кожаным мешком – мехом – за спиною.

– Хмельной квас-то?

– Чуток, господин. Но хороший, вкусный.

– Ну-у… пожалуй, две кружечки налей…

Мальчишка с готовностью отвязал от пояса кружки…

Миша невольно улыбнулся: этакий живой автомат по продаже газировки.