– Что, черт возьми, ты имеешь в виду?

– Если твои помощники прибегнут к такой же тактике интриг, как Маркус Граймс, то ты очень быстро окажешься в проигрыше.

Он нахмурился, а она грациозной походкой направилась к двери.

– Подожди минутку, Мэгги. О чем ты говоришь? Что за тактика интриг?

– Изгороди, которые возвели Маркус и Сойер, построены незаконно. Ими огораживаются общественные земли: дороги, школы, даже собственность, которая принадлежит другим владельцам ранчо и фермерам. Огораживаются реки, ручьи и самые плодородные земли. Собственный дом одного из владельцев ранчо оказался окруженным колючей проволокой Билла Бенсона!

Махнув рукой, Колин обошел письменный стол.

– Ошибки иногда могут происходить…

– Из-за этих «ошибок» проливается кровь! – резко сказала Мэгги.

Он прошел по красно-синему турецкому ковру и снова встал перед ней. В комнате с книжными шкафами до потолка и литой бронзовой люстрой воцарилась тишина, слышалось только дыхание двух людей, стоявших лицом к лицу. Плечи Колина были напряжены, лицо покраснело. Когда он заговорил, то его тон стал ироничным, как будто он сам себя пытался убедить:

– Ты всего-навсего женщина, Мэгги, и ничего не смыслишь в бизнесе. Поэтому ты должна остаться в синдикате и позволить Маркусу и мне разбираться с этими деталями.

– С деталями? – она печально покачала головой. – Пожар у Макаллистера одна из таких деталей? И смерть Сойера? – Она сжала губы. – Отныне я буду управлять Тэнглвудом по-своему, и я не хочу иметь больше ничего общего с вашим синдикатом. Я найму собственного землемера, чтобы отметить границы нашей земли – только той земли, на которую у нас есть законное право. И когда я возведу последние изгороди из этой проклятой колючей проволоки, то они будут стоять вокруг земель, которые действительно являются моей собственностью, а не вокруг водных источников или дорог. Можешь позволить мне расторгнуть контракт или можешь бороться со мной – делай что хочешь, Колин, но я буду поступать по-своему, чего бы это мне ни стоило.

На миг его чисто выбритое лицо исказилось от злости и показалось, что он закричит на нее, но он сдержался.

– Прекрасно. Поступай по-своему. – Подойдя к камину, он встал перед уютным огнем. – Во имя Джоны я не буду бороться с тобой, но не вини меня, когда кончатся твои деньги. Джоне никогда не нужно будет беспокоиться об этом – уже решено, что дедушка по завещанию оставляет все мне и ему. – Он повернулся и угрожающе посмотрел на нее. – Но тебе и твоим девочкам придется бороться за существование без моей поддержки.

– У нас все будет хорошо. А сейчас нам надо спешить на поезд. – Мэгги холодно улыбнулась.

Позже, когда поезд с грохотом мчал их назад, она, прислонив голову к оконной раме, думала о Сойере и о его мечтах насчет Тэнглвуда. В середине пути эти мечты были запятнаны амбициями, и она хотела снова сделать их чистыми. Она сделает Тэнглвуд крепким и процветающим ранчо, которым можно гордиться, но не будет топтать мечты других людей. Она знала, что тот Сойер Блейк, которого она когда-то встретила по дороге в Техас, понял бы ее и одобрил ее начинания.

Маркус Граймс, разумеется, не одобрит, но тем хуже для него. Если ему нравится быть деспотом для других фермеров и владельцев ранчо в округе, то пусть остается без помощи Тэнглвуда.

– Устала, мама? – спросил Джона.

– Не очень. Просто жду не дождусь, когда попаду домой, – улыбнулась она.

– Я тоже.

Эбби и Регина дремали, покачивание вагона скоро усыпило и Джону, голова которого лежала у Мэгги на плече.