– Я его больше никогда не увижу. – Он всхлипнул, и Мэгги поцеловала его в щеку.

– Знаю, дорогой, и все понимаю. Но он живет в твоем сердце, живет в наших сердцах. Ты должен помнить только счастливые времена и то, что он тебя любил больше всего на свете, Джона.

После ее слов мальчик немного успокоился.

– Кто сделал это, мама? – спросил он после того, как громко высморкался.

Мэгги покачала головой:

– Нельзя сказать с полной уверенностью, но говорят, что Пит Макаллистер, который совсем обезумел после того, как погибли Джейн и дети.

– Но ведь папа не имел к этому никакого отношения!

– Конечно, нет. Но он был на стороне противника Макаллистеров во время всех распрей… Джона, дома сейчас столько ненависти, страха и жадности, что никто уже не знает, кто в чем виноват и что случится дальше.

– А Эбби и Регина?

Она улыбнулась, глядя на него.

– Они в безопасности. Приехали со мной в Нью-Йорк и сейчас в гостинице. Я знаю, что им не терпится увидеть тебя, прежде чем мы поедем назад. Мы надеялись, что ты сегодня с нами поужинаешь.

– Вы сразу же возвращаетесь в Техас?

– Завтра. Но я планирую немного отклониться от маршрута. Отвезу девочек в Сент-Луис, чтобы оставить их у тети Луизы на некоторое время. Я не хочу, чтобы они были на ранчо, пока там неспокойно.

Джона откинулся и внимательно посмотрел на мать.

– Это замечательно для Эбби и Регги, но я возвращаюсь домой, в Тэнглвуд.

Она улыбнулась, обрадованная его заботой, но покачала головой. Нет, она не позволит никому из ее детей появиться в радиусе ста миль от Бакая.

– Я ценю твой порыв, Джона, действительно ценю, но твое место пока здесь. Ты и Колин – вы только начали узнавать друг друга, и поэтому я не вижу никакой причины, почему тебе нужно спешить обратно в Техас. Делами управляет Шорти, точно так же, как и при папе, поэтому тебе не о чем беспокоиться.

– Мама, я возвращаюсь.

Решительный тон, которым он произнес эти слова, настолько напомнил ей Сойера, что она вздрогнула, но не собиралась сдаваться в столь важном вопросе.

– Ты сможешь приехать домой в конце лета. Я уверена, Колин и мистер Вентворт не будут возражать.

Джона закусил губу.

– Ты больше не хочешь, чтобы я был с тобой? Дело в этом?

– Ты прекрасно знаешь, что это не так. Сейчас на ранчо небезопасно, к тому же теперь здесь тоже твое место. Этот дом, город, люди стали частью твоей жизни, и я не хочу, чтобы ты тут же собрался и в один миг бросил все.

Джона встал, и она была поражена решительным, повзрослевшим выражением его юного лица.

– Я хочу попрощаться с папой, увидеть его могилу. Я должен сделать это!

– Еще будет время.

Джона отвернулся и подошел к окну, погруженный в собственные мысли.

– Колин и прадедушка должны меня понять, мама. И ты тоже. Если в Тэнглвуде неприятности, то мое место там, я должен позаботиться о тебе и о ранчо.

Ей потребовался всего миг, чтобы понять, что спорить с ним бесполезно. Да, Джона за зиму изменился, чего она сразу не заметила. Но у него определенно было свое собственное мнение. Она с гордостью подумала о том, что это влияние Сойера, что в его словах отразились смелость Сойера, его понятия о приличиях и чести.

Этот дом и богатство, которое он символизировал, представляли собой наследство, которое он получит от Вентвортов, но свои моральные качества Джона унаследовал от человека, который десять лет растил его как единственного сына.