|
Похоже, гости внесли разнообразие в монотонную жизнь семьи и скрасили вечер. Тетя Виллона расспрашивала Бена о тех городах, через которые они проехали; ее интересовало, как идет строительство железной дороги, истории о нападениях индейцев, различные слухи и мода за пределами Эштона. Она сказала, что прошло семь лет, с тех пор как они уехали из Айовы, и что она никогда не думала, что окажется в такой изоляции. В прерии в районе Эштона располагалось всего пятнадцать ферм, и путешественники, проезжающие через город, были здесь большой редкостью. Бен старался изо всех сил удовлетворить ее любопытство, но когда дело касалось фасонов одежды, тут он совершенно терялся.
– Мы побывали на приисках в Монтане, Колорадо и Неваде, мэм. Но там еще меньше оседлых жителей, чем здесь, и я думаю, что мода там совершенно отстала. Да и женщин там мало – я имею в виду настоящих леди. Дядя Гарри ухмыльнулся и подмигнул Бену. Это был невысокий коренастый мужчина с черными бакенбардами, копной густых волос и с мягким взглядом голубых глаз, выделявшихся на обветренном лице. – Видно, там неподходящее место для юной Мэгги, – заметил он, набивая рот очередной порцией сочного рагу из кролика. – Конечно, Гарри. Ты только посмотри на этого ребенка. – Прищурившись, тетя Виллона уставилась на Мэгги, которая едва прикоснулась к еде. – Кожа да кости, одета в какие-то лохмотья. Она больше похожа на сорванца, чем на девочку. Теперь все смотрели на нее: дядя Гарри, маленькая Кора и Энн, круглое веснушчатое лицо которой так и дышало чувством собственного превосходства. Мэгги хотелось съежиться, спрятаться внутри самой себя, чтобы избежать этих пронизывающих взглядов. Но она продолжала сидеть тихо как мышка, не сводя взгляда с миски с овощами, стоявшей в самом центре грубого соснового стола. – Папа хотел послать ее на Запад, в одну из школ для девочек, как только наткнется на хорошую жилу, – сказал Бен. – Но богатые месторождения все время ускользали от нас, дело кончалось тем, что мы намывали всего несколько небольших самородков или золотой песок. По-моему, нам просто не везло. – Да, это не жизнь для девочки. – Тетя Виллона покачала головой и поджала губы. – Мне жалко ребенка, очень жалко. О чем только думал Джона, таская ее за собой? И кстати, где он теперь? Вы, наверное, должны встретиться с ним где-нибудь в Канзасе? – Нет. – Бен откашлялся. – Папа умер, мэм, – ровным голосом сказал он. Но его слова произвели впечатление неожиданного пушечного выстрела. Потрясенная тетя Виллона молча смотрела на него. Ее глаза медленно наполнились слезами. – Что случилось? – прошептала она дрожащими губами. – Его повесили несколько месяцев назад в Гофер-Спрингс, в штате Монтана. Но он был невиновен. Отец никого не убивал, во всяком случае нарочно. – И пока на небе догорал закат, Бен рассказал им всю историю. Немного оправившись от шока, тетя Виллона высморкалась и заговорила сдавленным голосом: – Ему следовало остаться в Айове и жить там, как он жил до этого. Зачем ему сдалось это золото? Глупый, жадный человек! И я говорю это, даже несмотря на то что он мой брат. Даже его жена, хотя и она не отличалась умом, никогда не допустила бы этого. Если бы она не умерла… – Но она умерла, – прервал ее Бен. Оттолкнув стул, он вскочил на ноги, его щеки горели от злости. Как осмелилась эта тонкогубая высохшая старуха так говорить о его родителях! Ему с трудом удалось взять себя в руки – только из уважения к памяти отца. – Ужин был замечательный, тетя Виллона, – ровным голосом сказал он. – Думаю, мне надо немного прогуляться, чтобы хоть чуть-чуть утрясти яблочный пирог. |
