Обернувшись, она посмотрела на него.

— Чему ты улыбаешься? Думаю, радоваться пока нечему.

Он пожал плечами.

— Не знаю. Но кажется, я наконец кое-что понял.

Постепенно и Никол догадалась, что Пирс имеет в виду и чего он добивался. Вскочив с кровати, она схватила подушку и прижала к телу, чтобы немного прикрыть наготу. Ее реакция была однозначна — она больше не хотела быть перед ним обнаженной.

— Ты что, Ники?

— Ты просто ублюдок.

— О чем ты говоришь?

Он снова увидел искры в ее глазах, но в этот раз она не собиралась лить слезы.

— Так это было всего лишь испытание, тест. Правда? Своего рода научный эксперимент. Ты решил, если я соглашусь переспать с тобой, то все сказанное мной ложь.

— Ники, да я вовсе не...

— Убирайся вон.

— Никол...

— Вместе со своими идиотскими экспериментами! Я сказала выметайся!

Растерянный Пирс тоже встал и начал суетливо натягивать одежду — сразу и белье, и джинсы.

— Можно сказать тебе кое-что?

— Нет. Не хочу тебя больше слышать.

Развернувшись, Никол неспешно зашагала в ванную комнату. По дороге она отбросила подушку, демонстрируя ягодицы и спину, словно поддразнивая Пирса и давая понять, что больше он никогда этого не увидит.

— Прошу прошения, Никол. Я думал, что...

Даже не оглянувшись, она со стуком прикрыла за собой дверь в ванную комнату.

— Уходи, — раздался ее приглушенный голос.

Одевшись, Пирс спустился в гостиную и присел на ступеньку, чтобы натянуть ботинки. Его терзала мысль, как он мог так непростительно ошибиться в Никол.

Прежде чем покинуть дом, он постоял немного перед стеллажом с книгами. Полки были плотно заставлены томами, причем исключительно в твердых обложках. Это был настоящий кладезь знаний, опыта и приключений. Пирс вспомнил, как однажды, зайдя в гостиную, застал Никол сидящей на диване, но не читающей, а лишь рассматривающей книги на полках.

На одной из полок стояли книги, посвященные татуировке и графическому дизайну. Присев на корточки, он провел пальцем по корешкам стоявших там изданий, пока не нашел то, что искал. Это была книга с описанием китайских пиктограмм, из которой Никол и выбрала ту татуировку на бедре. Он быстро перелистал страницы, нашел иероглиф «Фу» и прочитал комментарий. Это была цитата из Конфуция: «Имея только грубый рис в пищу, сырую воду для питья и собственную руку вместо подушки, я все равно счастлив».

Ему давно следовало бы это знать. Пирс понял, что именно ему не нравилось в этой восточной мудрости, которая мало сочеталась с характером Никол. Получалось, что логика лишена правды. Но тогда нет правды и в науке. Это невольно могло заставить сомневаться именно в том, на что он, как ученый, был обязан целиком полагаться.

Перелистав еще несколько страниц, он нашел символ «Шу», означающий прощение.

«Прощение — это движение сердца», — прочитал Пирс.

Он положил книгу на журнальный столик в раскрытом виде на странице с иероглифом «Шу», зная, что Никол сразу заметит его послание.

Закрыв дверь на замок, Пирс направился к машине. Некоторое время он неподвижно сидел за рулем, размышляя о своих прегрешениях, и пришел к мысли, что получил по заслугам. Как и большинство людей.

Наконец Пирс вставил в замок ключ зажигания и завел двигатель. Внезапно из глубины сознания выплыли недавняя идея по поводу пиццы и образ машины, которая ее развозит. А вместе с тем и воспоминание о том, что он по-прежнему голоден.

И в этот момент разрозненные атомы соединились неожиданным образом, образовав новую формулу, — у Пирса мелькнула блестящая идея.