Лейтенант выпрямила обгоревшую спину и медленно направилась прочь, не имея ни малейшего представления о том, куда идет. За спиной сержант что-то кричал в коммуникатор. Саавик не могла, да и не пыталась разобрать его слова. Из коммуникатора доносился лишь треск радиопомех. Вероятно, покончивший с собой «Энтерпрайз» унес в пучину небытия и клингонский крейсер. Если это так, то взбесившаяся планета станет для непримиримых врагов братской могилой.
Шагов через десять Саавик остановилась и вернулась к Споку. Его тщедушное тело содрогалось от конвульсий; от боли и ужаса вулканец ногтями впился в каменистую землю.
Склонившись над Споком, Саавик заговорила с ним по-вулкански и еще раз попыталась слиться с его разумом, чтобы принять на себя часть этой мучительной боли. За грохотом стихии она не услышала, как сзади подошел один из охранников. Резким движением клингон отшвырнул пленницу в сторону.
– Нет! – закричала Саавик, упав на холодные пляшущие камни. – Не смейте прикасаться к нему!
Не обращая внимания на крики пленницы, охранник вцепился в локоть лежащего ничком Спока и попытался перевернуть вулканца лицом вверх. Совершенно неожиданно Спок вскочил на ноги и с такой силой отшвырнул клингона, что тот проделал в воздухе весьма сложный пируэт и, ударившись о принесенную ветром корягу, вскричал от боли, задергался в конвульсиях, а затем затих. Сержант выхватил фазер. Увидя это, Саавик вскочила на ноги и прокричала Споку:
– Остановись! Остановись, иначе он сожжет тебя!
Вулканец закрыл лицо руками и громко зарыдал. Он вновь повзрослел. За каких-то несколько минут он вновь прибавил в возрасте. С опаской поглядывая на клингона, Саавик подошла к вулканцу и стала его успокаивать.
С фазером наперевес к ним приблизился сержант.
В его глазах застыли ужас и страх перед происходящим. Чувствовалось, что он был в сильной растерянности. Оставшись один на один с заложниками, без внешней помощи, клингон становился их товарищем по несчастью. Видимо, он уже осознал, что разделит судьбу ненавистных ему федератов. Продолжая обнимать Спока, Саавик повернула голову и облегченно вздохнула, увидев, что сержант опустил оружие, видимо, за полной его ненадобностью.
Каждый толчок подземной стихии вызывал у Спока новые приступы лихорадки и плача. Сжав руками голову, он издал душераздирающий крик.
Этот нечеловеческий вопль сквозь раскаты грома и подземный гул услышал Кирк. Адмирал не сомневался, что крик принадлежит живому существу. Ускорив шаг, он углубился в еще более густые заросли, покрывавшие крутые склоны холма. При небесном свечении огромные деревья, ожившие под порывами ураганного ветра, были похожи на мистические растения с картин Иеронима Босха.
Следом за адмиралом бежал Зулу, за ним – Чехов. Маккой же, отстав на большое расстояние, замыкал всю группу. Из-за сильно ионизированного воздуха и многочисленных препятствий землян мучила одышка, а разбушевавшаяся стихия наводила страх.
Наконец Кирк вышел из леса и при свете всполохов увидел Саавик, стоявшую на ровном выступе. Лейтенант кого-то поддерживала, а рядом с ней с фазером в руках находился клингон.
– Не двигаться! – приказал Кирк.
Вскрикнув от страха и изумления, клингон инстинктивно навел на адмирала оружие, но тут же был сражен лучом из фазера землян. Издав последний предсмертный стон, клингон распластался на регуланской земле.
Переступив через убитого, Кирк подбежал к Саавик, не отпускающей из своих объятий какого-то рыдающего молодого человека.
– Боунз! – поторопил доктора Кирк. Подоспевшие Зуду и Чехов взяли вулканца под руки и, расстелив на земле сброшенную с себя верхнюю одежду, бережно его уложили.
Взглянув наметанным взглядом на раны и ожоги Саавик, Маккой пришел в неописуемый ужас. Руки и плечи храброй женщины были покрыты водянистыми пузырями, а ее спина, превратившаяся в кровавое месиво, ввергла доктора в самый настоящий шок. |