– Ты нарываешься на трепку. Не смей меня так называть!

– Ну ты же называешь меня малышом. А Аркон сказал, что я твой щенок.

– Упаси меня Древо от такого! – буркнула Нита, после чего замолчала.

Не хотелось признаваться, но выговор Ларсу она устроила совсем не из-за потраченных на него сил и времени. Если разбираться, тот камень, который он ей отдал, с лихвой покрывал все издержки, прошлые и будущие. Нет, она действительно волновалась за непутевого мальчишку, который откровенно нарывался на неприятности. И, если подумать, она понимала причину собственного поведения. Проклятые инстинкты!

Нита чувствовала ответственность за мальчишку, как за младшего члена стаи. Так что, назвав Ларса «ее волчонком», Аркон не очень погрешил против истины. Не ее, конечно, собственный, но все равно свой. Жизнь в одиночестве сыграла с ней злую шутку: стоило встретить сородича, как вдруг оказалось, что ей в глубине души очень не хватало компании.

Открытие не порадовало, потому что привязываться к мальчишке не хотелось. Но не выгонять же его из-за этого! Обещала ведь помочь. Да и камень жаль возвращать…

Дома долго рассиживаться не стали. Нита выдала Ларсу что постелить и чем накрыться, нашла старую, но пригодную подушку и, пожелав ему доброй ночи, ушла к себе. День выдался не самым сложным в ее жизни, но непривычно насыщенным – обычно будни ведьмы отличались большей размеренностью. Поэтому, добравшись до постели, волчица надела самую длинную из своих рубашек, забралась под одеяло и уснула почти сразу, отмахнувшись от всех мыслей и сомнений.

* * *

На следующий день найденыш вел себя непривычно смирно. Поначалу Нита обрадовалась, что он не пытается влезть в очередные неприятности: у нее готовилось не самое простое лекарство, нужно за температурой кипения следить, а не отвлекаться на мальчишку. Но к вечеру забеспокоилась – Ларс почти не появлялся на глаза. Взявшись чинить сарай, как ушел туда с утра, так и пропал до темноты. И обедал там же, прихватив с собой полкастрюльки супа. Хороший аппетит радовал, но все равно – как бы не перенапрягся и не пустил трухой все ее усилия.

Беспокоилась она зря: заживало на нем как на взрослом волке. В этом Нита убедилась, когда потребовала показать раны. Разделся мальчишка неспешно, с показной ухмылкой, за что тут же получил по загривку и больше зубы не скалил.

– Еще пара дней, – Нита хлопнула его по здоровому плечу, – и будешь как новенький.

Рана не гноилась, почти затянулась и особых наблюдений не требовала.

– Лучше бы как старенький, – пробурчал Ларс, одеваясь.

Привязанной собачонкой за ней не пошел, остался заканчивать ремонт. Нита до позднего вечера слышала стук молотка в сарае.

А проснувшись среди ночи по естественной надобности и выйдя в большую комнату, услышала со двора тихий плеск воды. Укуталась в теплую шаль, вышла на крыльцо. Над лесом только намечалась сизая дымка рассвета, в небе висела убывающая луна, и большая часть двора пряталась в тенях. Ларс стоял у колодца и поливал себя ледяной водой из ведра, то и дело фыркая и тряся головой. Вода струями стекала по коротким волосам, спине, узким бедрам… Неудивительно, волки были чистоплотными и посторонние запахи не любили. Но этот парень!..

Нита поймала себя на мысли, что язык не повернулся назвать его «мальчишкой»: уже сейчас это был поджарый, красивый молодой волк. Но ему, конечно, о ее мыслях знать не стоило, а то нос задерет. И ведьма бесшумно скрылась в доме.

Сарай он, к слову, доделал. Об этом Нита узнала уже утром, когда по привычке хотела хлопнуть дверью, чтобы та закрылась, а не повисла на петле, но вовремя спохватилась – дверь закрывалась нормально. И крыша больше не протекала: дождь ночью поливал знатный, а в сарае сухо.