На ведьму он старательно не смотрел: боялся не сдержаться. Хотелось схватить ее за плечи, встряхнуть или наорать. Ситуация не укладывалась в голове, но в этом не было никакой вины Ниты, поэтому злость оставалось вымещать на корешках. На удивление, дело пошло неплохо.

Ведьма несколько мгновений молча смотрела на парня, осознавая сказанное и его неожиданно яростную вспышку. Она прекрасно видела, что он отчаянно злился, но не на нее, а – за нее.

Да, она привыкла и смирилась, нашла равновесие, но по-прежнему порой вспоминала дом, и старая обида продолжала теплиться в душе. Навязанное извне чувство вины – будто выгнали ее из-за того, что оказалась недостаточно хороша, – первое время боролось со злостью, но быстро сдалось доводам разума. Позже злость на родных и весь мир уступила место тоске и глупой детской надежде, что осознают, найдут, попытаются уговорить, попросят прощения…

Все это было раньше, в юности. В нынешней жизни не осталось места волкам и клану. Тем неожиданней было встретить такую ярую поддержку тех ее мыслей, поддержку уверенную, связно высказанную. Ларс не успокаивал, не выдумывал на ходу, он верил в то, что говорил. Непривычно, странно и очень приятно оказалось увидеть такую реакцию. И, поколебавшись, Нита не стала спорить с Ларсом, что он может ошибаться, не знать всего и недооценивать опасность обладателей такого дара, как у нее. Все равно не проверить, и переубедить его не получится.

А еще оказалось приятно позволить себе поверить, что где-то там, далеко, существуют такие порядки, о которых заявлял Ларс. Безоговорочно такие, без скидок на его молодость и отсутствие опыта. Несмотря на весь ее скептицизм, эта мысль немного согрела.

Последовав примеру волчонка, Нита вернулась к зельям. Руки больше не тряслись, а дела не ждали.

Работали молча, перебрасываясь короткими фразами по делу, и через некоторое время Нита поймала себя на том, что ей хорошо. Спокойно и уютно. Гораздо лучше, чем было одной, и ощущения эти дарило молчаливое присутствие Ларса. То ли из-за того, какой он, как себя вел и как относился, то ли просто потому, что был рядом и ничего не требовал.

Некстати подумалось, что с Карашем, при всех его достоинствах, так не выходило. Она получала удовольствие от его общества и могла расслабиться, но на краю сознания занозой сидело ощущение, что рядом чужак, вторгшийся на ее территорию, которого неплохо бы спровадить. Волчьи инстинкты, ничего не поделать. Она и к наставнице долго привыкала. А Ларс уже через несколько дней ощущался своим. Нита понятия не имела, что с этим делать, поэтому предпочла пока просто не думать. Решение принято, ближайшие несколько дней или десятков дней она все равно собиралась провести в его обществе, а потом… Как на Древе начертано, так и будет.

* * *

Оставшиеся до похода дни прошли спокойно и мирно. Серьезных тем в разговорах больше не поднимали, Ларс деловито возился с хозяйством – помогал с травами, с готовкой, починил все мелочи, до которых не доходили руки, в бритву наточил ножи и топор. У Ниты порой возникало нелепое и нервное ощущение, как будто она не найденыша подобрала и взялась лечить, а завела мужа. За одним только исключением: спали они в разных комнатах.

Признаваться себе в этом не хотелось, но волчица не могла не замечать, что последнее обстоятельство ее беспокоит. Она ловила себя на заинтересованных взглядах в сторону Ларса. Принюхивалась и понимала, что его запах ее привлекает. И порой задумывалась, что, может, не надо себя сдерживать, а дать парню шанс.