– А я тебя что-то не припомню. – Ларс подался вперед, не спеша развеивать заблуждение собеседника, назвавшего его отцовским именем.

– Главное, чтобы Мериар не забыла! – попытался оскалиться он, упомянув мать, и Ларс не сдержался от смешка: выходит, не зря отец гордился, что за жену пришлось побороться.

– Не мечтай, вокруг нее кто только не крутился. – Кажется, в этот раз ухмылка получилась особенно ядовитой, потому что Аркон неразборчиво рыкнул и дернулся, но путы держали крепко.

– Но расчетливая сука выбрала вожака!

Ларс не стал отвечать на оскорбление словами, но и сносить его не собирался. Тяжело поднялся и подошел к лежащему оборотню. Был бы в обуви – пнул, а так просто и бесхитростно наступил и навалился всем весом на бедро, аккурат на рваную рану, которую никто не спешил зашивать.

Аркон взвыл от боли, дернулся, а Ларс проговорил:

– Следи за языком, выродок.

– Трусливый выродок – твой щенок! – выплюнул проводник сквозь зубы. – То-то я думал, кого-то гаденыш мне напоминал… Где он сейчас?

– Ушел за подмогой, – бросил Ларс первое, что пришло в голову.

Убрал ногу, смерил лежащего взглядом. Так заманчиво – одним движением вскрыть ему горло и избавиться от проблем. И ученые не полезут под руку: идиоты, конечно, но не самоубийцы. А даже если попытаются, все равно не успеют.

Аркон, наверное, прочел что-то во взгляде врага, потому что заткнулся, не сводя напряженного взгляда.

– Даже не думай! – Рядом бесшумно возникла ведьма, словно услышав его мысли, цепко ухватила за локоть и потащила обратно к скамье.

– Не думать о чем? – мрачно уточнил Ларс, но сопротивляться не стал.

– Мы не убьем его, пока есть надежда, что он расскажет, куда дел документы и зачем они ему нужны, – решительно заявила Нита, раскрывая саквояж. – Зря ты рисковал, что ли? Не похож он на ученого. Может, и захватил их, чтобы было чем торговаться. Это просто старые книги, которые представляют ценность только для науки, и если он…

– Он не скажет, – оборвал Ларс, поморщившись, и проглотил предложенное обезболивающее. – Я могу отрезать ему пальцы по одному и переломать ноги, но он умеет терпеть боль. Проще сразу убить, чем придумывать, что еще с ним сделать.

– Не хочу знать, где ты этого нахватался. Ложись, мне так неудобно тебя шить, – велела ведьма, оценив рану. – Утром наберу кое-каких трав, я их не брала с собой, и он нам все выложит.

– В обмен на средство от поноса? – хмыкнул Ларс, заложив руку за голову и прикрыв глаза.

Поза вышла настолько вызывающе-расслабленной, что Нита еле преодолела желание сделать ему какую-нибудь гадость, например плеснуть на рану чем-то очень полезным и обеззараживающим, но страшно жгучим. Сдержалась.

– Значит, Ларс – сын вожака? – рассеянно проговорила волчица, наложив первый шов.

Он не шелохнулся, но Нита почувствовала, как мужчина напрягся и пристально уставился на нее из-под ресниц. Внимательно, цепко.

– Разве это что-то меняет?

Нита смерила его ответным взглядом, но промолчала. Сама не знала.

Как просто все было, когда этот мальчишка только явился к ней в дом! Или нет, раньше, когда его не было вовсе. Размеренная спокойная жизнь, все предсказуемо. Травы, могильник, бабочки…

Словно в насмешку в памяти всплыл Караш с его неуместными предложениями, и Нита не сдержала короткого раздраженного рыка. Гниль им всем под кору! Почему нельзя просто жить и не мешать ей жить так, как хочется?

Но главная беда в том, что она уже не понимала, а чего хочется на самом деле? Точно ли вернуться в одиночество родной избы? Или?.