– Госпожа Амира, вы повелеваете молниями? – удивленно спросил эльф. Его зрение все еще не восстановилось, поэтому он не мог разглядеть искры в воздухе.

– Что-то вроде того. Что ж, ваше сознание вернулось в норму, но вот психическое состояние… Если вас что-то беспокоит, можете рассказать мне.

Она села на край его кровати.

– Я… не посмею загружать вас своими проблемами, – неуверенно ответил Хиро.

– Раз в неделю ко мне приходят толпы людей, чтобы я выслушала их проблемы и дала совет. Будем считать, что сегодня такой день настал для вас, – вздохнула жрица. – Но все же, если вы не хотите, я не стану вас принуждать.

Эльф посмотрел на нее. Наконец он снова смог четко увидеть ее лицо, которое оставалось невозмутимым. Кажется, она действительно хотела хоть как-то ему помочь, даже если ее лицо ничего не выражало.

– Я… мне приснился отец. Правда, потом на его месте появился Джек, а потом и сам я… Это так странно – смотреть на самого себя.

– О чем был сон? – мягко подтолкнула жрица, когда он замолчал, не зная, что говорить дальше.

– Отец… спросил меня, в чем смысл моей жизни. Если в нем, то разве с его кончиной не должен ли и я умереть? А затем появился Джек… он спросил, что если я уйду сейчас, то уйду ли без сожалений?.. А потом «я» сказал, что мне еще есть ради чего жить. А потом настала темнота.

– «Вы» сами себе больше ничего не сказали? Только что знаете, что должны жить? – спросила Амира.

– Я… – Хиро замешкался. – Мне кажется, я слышал что-то, пока падал во тьму… что-то про лед… и что он растопит сердца всех…

– Тогда это был он, – вздохнула Рин, поднимаясь с кровати. – Тот, кого вы назвали собой, был рыцарь Дэмиан.

– Что? Как это может быть? – удивленно спросил юноша.

– По одной из теорий спиритологии, предыдущие жизни остаются в наших душах в виде осколков личности. В минуту душевной слабости они могут случайно вырваться на свободу ненадолго и повлиять на нас. Думаю, осколок Дэмиана почувствовал, как вы удручены, и решил воспользоваться вашим ослаблением, чтобы помочь вам.

– Значит, это было пробуждение души? – спросил Хиро.

– Нет. Всего лишь небольшая вспышка осколка. Настоящее пробуждение происходит при других обстоятельствах, – покачала головой Амира. – Думаю, Дэмиан хотел донести до вас, что со смертью вашего отца вы не потеряли смысла своей жизни. Так что не впадайте в уныние.

– Вы это так уверенно говорите, госпожа Амира, – слабо и горько усмехнулся юноша.

– Потому что на своем опыте знаю, насколько тяжело терять кого-то, кому хотел посвятить жизнь, – вздохнула девушка.

Эльф замер от удивления, уставившись на нее.

– Вы… тоже?

Амира повернулась к окну, сложив руки за спиной.

– Я не должна была становиться Амирой, наверняка отец говорил вам. Но я была близка с Амирой восемнадцатого поколения. Я поклялась защищать ее и служить ей.

Рин была Амирой двадцатого поколения, а значит, она имела в виду жрицу, которая не была ее предшественницей.

– Что с ней случилось? – напряженно спросил Хиро. Девушка ответила не сразу.

– Она была убита во время Великой Трагедии, когда вампиры осадили Великий Храм. Амира принесла себя в жертву, чтобы защитить служителей и послушников. Я… не смогла ее спасти.

В последней ее фразе эльф услышал боль. Значит, Рин боролась с вампирами так рьяно, потому что цеплялась за это воспоминание из детства.

– Она умерла у меня на глазах, мне не удалось ей помочь, – вздохнула девушка, снова поворачиваясь к нему. – Мне пришлось залечивать эти шрамы шесть лет, прежде чем я поняла, что ее защита была просто моим долгом.