Инцидент с ночной неудачной вылазкой нашего коллеги по пустячному делу не был забыт, но включая его в будущую светогазету, имя героя я, конечно, скрыл из этических соображений. Начальник сборов не преминул высказаться о происшедшем инциденте на следующий день на утреннем построении. Он, как всегда, использовал эпическую форму изложения.

– Некоторые наши курсанты еще не привыкли к нашим четким правилам дисциплины и личной гигиены, за что были наказаны. Еще раз напоминаю, что курсанты находиться в позе орла могут только в отведенных для этих занятий специальных помещениях независимо от времени суток. Проверять буду лично, даже ночью.

Вообще, ночи у нас проходили весело. Палатка была большой, но в ней размещалось двенадцать солдат, так что лежали мы впритык и поворачиваться на другой бок нам приходилось по команде.

Рисование спасало нас от многих тягот. Мой сокурсник Дима делал офицерскую книжку для командующего, который, якобы, обещал приехать на наши сборы с проверкой. Дима открыл изящный способ сачкования. В течение пяти дней он филиграннейшими надписями и рисунками заполнял страницы, вызывая восторг у наших бравых офицеров, а на шестой день, якобы, случайно переворачивал бутылочку с тушью и заливал всю свою работу. Так как приказ он все равно должен был выполнить, то Дима начинал рисовать все сначала. После второго раза ему сообщили, что в случае аварии в третий раз, он останется на повторные лагерные сборы. Пришлось книжку все таки закончить. Правда, он это сделал за день до окончания сборов. Я работал с Димой в одной штабной просторной палатке, только я рисовал карты для наших занятий по тактике.

Основным развлечением была периодическая перебранка в соседней роте, расположенной вблизи этой палатки. Ротным там был, как сейчас говорят, лицо кавказской национальности. С утра начинались споры. Мы слышали:

– Сейчас разойдемся и через полчаса приходи на построение.

– Товарищ капитан, разрешите обратиться.

– Обращайся!

– Разрешите пойти в медпункт.

– Если сильно больной, можно. А что там еще стряслось?

– Живот болит.

– Болит живот? Три наряда вне очередь.

– За что? Я же болен.

– Молчад! Все курсанты кушал вечером одно и то же и утром кушал одно и то же. Ни у кого не болит, у тебя болит. Кушал то, что не положено. Три наряда.

– Да нет! Я вам сейчас все объясню.

– Молчад! (пауза)

– Почему молчижь?

– Просто у меня…

– Молчад! (пауза)

– Почему молчижь?

– У меня уже давно больной…

– Молчад! (пауза)

– Почему молчижь!

– Язва!

– Кто язва? Ты почему ругаешься?

– Да нет, болезнь у меня такая – язва.

– Почему сразу не сказал? Нет справка, нет болезнь. Мобилизовали в лагерь, значит нет такой болезнь. Ладно – иди лечись. Чтобы за полчаса вылечился.

Был на нашем курсе один армянин – Авет Багдасарян, очень общительный и дружелюбный парень. В один прекрасный день, когда нам полагалось время отдыха после обеда, Авет подошел ко мне и говорит:

– Слушай, Саша, пошли со мной немножко выпьем, немножко покушаем. Там мои приятели приехали ко мне проведать.

– Как это им удалось, – я был крайне удивлен, – ведь территория лагеря охраняется от посторонних. Каждый день выставляют наряды.

– Та, подумаешь охраняется, всегда можно договориться.

Мы пошли в лес, прошли метров двести, на поляне его ждали два приятеля – армянина. Познакомились. Они тут же организовали нехитрую скатерть самобранку с выпивкой и закуской. Машины поблизости не было, так что как они добрались, я так и не понял. На мои вопросы они отвечали уклончиво:

– Найти лагерь было просто, а вот найти Аветиса при таком большом количестве солдат, это таки было тяжело.