— Стой! — сказал дядя Бен голосом, от которого затряслись стены.

Он направился к Сету Девису уже не обычным, осторожным, как бы неуверенным шагом, но такой поступью, от которой горница ходуном заходила. Одно движение мощной длани, и молодой человек был посажен на месте, учителя; обычное румяное лицо дяди Бена стало серо, как сумерки; его грозная фигура на минуту заслонила, небольшую горенку и застлала свет в окнах. Затем по какой-то необъяснимой реакции фигура его слегка сгорбилась; он оперся тяжелой слегка дрожащей рукой на конторку, а другой принялся утирать рот обычным, неловким движением.

— Что такое ты говоришь о Кресси? — спросил он торопливо.

— Только то, что все говорят, — отвечал испуганный Сет, оправляясь от трусливого волнения при виде расстроенного лица своего противника. — То, что известно каждому мальчику, которого он обучает грамоте; то, что и ты бы знал, если бы Руп Фильджи, да он сам не водили тебя все время за нос. В то время как ты вертелся около школы и сторожил Кресси, когда она уходила из нее домой, он все время потешался над тобой, а пока Руп тебя тут задерживал под видом урока, сам он хороводился в нею, и миловался и целовался по сараям, да кустам — а ты хочешь со мной ссориться! А этого еще мало: да, сэр! этот франт, щеголь, проклятый учитель, содержит замужнюю женщину во Фриско, все время пока хороводится здесь с Кресси, и я достал бумаги, которые это доказывают.

Он хлопнул себя по карману жилета с грубым смехом.

— Ты вытащил их из конторки? — сказал дядя Бен, осматривая сломанный замок в потемках, как будто это было самым главным теперь делом.

Сет кивнул головой.

— Я увидел в окно сегодня, как он перечитывал их, и решил, что достану их. И достал! — прибавил он с торжествующим смехом.

— И достал! Молодец! А теперь самое лучшее, что ты можешь сделать — это передать их мне!

— Что такое? Тебе? — зашипел Сет, подозрительно и сердито отступая от своего собеседника. — С какой стати!

— Сет, — начал дядя Бен, опершись локтями в конторку конфиденциально и говоря с грустной решимостью, — когда ты только что заговорил об этом деле, то объявил, что оно меня касается, а потому я и вправе об явить тебе, что беру на себя защиту прав этой молодой особы. Отдай мне бумаги, Сет, а не то будет худо.

Сет вскочил на ноги и бросил торопливый взгляд на дверь, но дядя Бен встал с такою же поспешностью, и его мощная фигура опять угрожающе выросла перед ним, заслонив всю школу и как бы застилая свет в окнах.

Ему уже показалось, что могучая длань дяди Бена опускается к нему на плечо. И тут ему вдруг пришло в голову, что для него пожалуй и выгоднее передать все дело в руки дяди Бена. Пусть себе разбирается, как знает, а он, Сет, расскажет про письма и про то, что дядя Бен из ревности мстит учителю. Так даже будет лучше. С притворной неохотой и колебанием он запустил руку в карман жилета.

— Без сомнения, сказал он, если вы хотите защищать Кресси и имеете на то больше прав, чем я, то вам следует иметь и доказательства. Но только не отдавайте их этой собаке, учителю, а то он сумеет на этот раз так их припрятать, что мы их больше не достанем.

Он передал письма дяде Бену.

— И знаешь что, Сет, лучше будет, если я исправлю замок и все приведу в порядок, чтобы ничего не было заметно.

Предложение понравилось Сету, и он даже протянул руку в темноте дяде Бену. Но не встретил ответного рукопожатия, пожал плечами и вышел из шкоды.

Дядя Бен принялся за работу. Исправив замок, он машинально взглянул на письма, до которых еще не притрогивался, после того как они ему были переданы. При первом взгляде на почерк он вздрогнул. Затем не спуская глаз с письма, как автомат, направился к двери.