С этой мыслью она приняла ручку и подписала документ, и лейтенант с облегчением улыбнулся.

— А знаете, по-моему, этих красок на свинцовой основе уже давно не используют.

— Так и есть, — подтвердила Тина, придвигая к нему бумаги. — Дом у нас старый, и краска была старой. Один доктор сказал: возможно, осталась еще с двадцатых годов. Хотите взглянуть? На шкаф, конечно же, не на краску. Я его перекрасила, чтобы…

— Чтобы с чьим-то еще ребенком не произошло того же самого, — подхватил он. — Конечно, давайте пойдем наверх и посмотрим.

Уже на лестнице он добавил:

— Глядя снаружи, я как-то засомневался, что дом действительно стар, несмотря на всю эту затейливую резьбу. Похоже было, будто строили недавно, но под старину — как в Диснейленде.

— Он был построен в тысяча восемьсот восемьдесят втором, — сообщила Тина. — Для наружного ремонта мы наняли подрядчика, а внутри все сделали сами.

Пройдя по коридору второго этажа, она отворила дверь.

— Я не входила сюда с тех пор, как перекрасила шкаф. Думаю, настало время…

Лейтенант согласно кивнул и окинул оценивающим взглядом дубовый дверной наличник.

— Наверное, в старые времена здесь была комната прислуги.

— Нет, здесь всегда была детская. Комнаты прислуги еще выше, под самой стрехой.

Тина умолкла. Пол все еще был застелен газетами, закапанными темной краской. Банка с краской стояла там же, где она оставила ее; краска внутри засохла и растрескалась. Рядом лежала и засохшая кисть.

«Я здесь не убиралась, как видите», — хотела было сказать Тина. Но прежде, чем она успела выговорить хоть слово, в комнате раздался звук — слабый, однако в тишине показавшийся неестественно громким. Сухой перестук, шорох… словно там, в шкафу, вскочила на ноги маленькая собачка, или просто скатился на пол какой-то небольшой твердый предмет — к примеру, детская погремушка, упавшая с неопрятной кучи игрушек.

Поэтому вместо того, что собиралась сказать, Тина воскликнула:

— Там, внутри, ребенок!

— Да, внутри кто-то есть, — согласился Прайс.

Подойдя к шкафу, он повернул старомодную фарфоровую ручку, но дверца не открывалась.

— Заперто.

— Я его не запирала.

Сама того не сознавая, Тина обхватила руками плечи и крепко сжала пальцы. В детской было холодно — едва ли не холоднее, чем снаружи. Может, она забыла закрыть вентиляцию?

— Конечно, это вы и заперли, — возразил Прайс. — Вполне естественное дело. Все окей, мне не обязательно туда заглядывать.

«Да он будто закрывает глаза на улики ради моей пользы», — подумала Тина.

— У меня даже нет ключа, — сказала она вслух, — но надо открыть. Там же ребенок внутри.

Прайс заглянул в замочную скважину.

— Кто-то внутри, конечно, есть, только сомневаюсь, что это ребенок. Ладно. Всего лишь старый мебельный замок. Думаю, сложностей не предвидится.

У банки с краской имелась проволочная дужка. Короткие, сильные пальцы Прайса легко оторвали и согнули ее.

— Наверное, вы правы: откуда бы там взяться ребенку. Но тогда кто же внутри?

— Хотите мое мнение? — откликнулся Прайс, присев на корточки перед замочной скважиной. — Опоссум у вас в стене поселился. Или белка. Крыс ведь в доме нет, верно?

— Пытались вывести. Джерри расставил в подвале крысоловки… — В шкафу вновь тихонько заскреблись, и Тина заговорила быстрее, чтоб заглушить звук.