От уловок проклятого буканьера Каролина пришла в ярость, хотя вместо ответа лишь скрипнула зубами.

— Вы не хотите спросить меня, — холодно добавил Келлз, — ради чего я все это устроил?

— Да! Чего вы хотели добиться?

— Я хотел добиться Серебряной Русалки. Надеялся, что правда о том, как ваш идеальный Томас проводит все дни и ночи с другой женщиной, заставит вас изменить свое мнение.

А вышло, что это я изменил мнение.

— Вы изменили мнение?

— Вот именно. Я решил не отпускать вас так легко. Пусть лорд Томас сражается со мной. Как буканьер, на саблях, но если он предпочитав более джентльменское оружие, то на шпагах. Если победит, вы оба свободны. Только не раньше, чем я упаду мертвым.

В этот момент хлопнула дверь, и Каролина побледнела.

— Для чего все это? — с тревогой спросила она, прислушиваясь к шагам мужчин, идущих по коридору. — Зачем убивать человека, который не сделал вам ничего дурного?

— Я же люблю вас, — удивился Келлз. — Ну ладно. Помолчите немного и узнаете кое-что интересное. — Он вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой. — А-а, Томас. Как себя чувствует донья Маргарита?

— Жалуется, тоскует по Толедо. Господи, если бы ты знал, как утомительно целыми днями сидеть с ней в одном курятнике!

— Догадываюсь, — посочувствовал буканьер. — Но поначалу ты не возражал?

Когда прозвучал ответ, Каролина, которая ничего не видела за полуприкрытой дверью, впилась ногтями в собственные ладони — она представила себе бессовестный взгляд Томаса, пожимающего плечами.

— Ты же понимаешь, что страсть — это море, сначала прилив, потом отлив… Слава Богу, теперь можно свободно ходить по городу, вроде эпидемия на Тортуге кончилась. Я с удовольствием обследую местность. Говорят, тут есть какая-то Серебряная Русалка, на которую стоит взглянуть, хотя доктор утверждает, что она принадлежит тебе. Посоперничаем, а? — Последние слова Томас произнес игриво, даже слегка хлопнул Келлза по плечу. — Ты был весьма гостеприимным, капитан, но сегодня я, признаюсь, удивился твоему неожиданному приглашению. Скажи, для чего тебе потребовалось поднимать меня среди ночи? Может, война началась?

— Пока нет. — Келлз распахнул дверь в столовую и с едва уловимой насмешкой произнес:

— Лорд Томас, возвращаю вам потерянную леди… Кристабель.

Тот ошарашенно воззрился на испанку, стоящую перед ним.

— Я знаю эту леди? — наконец вежливо осведомился лорд Томас.

Мрачное лицо Келлза вытянулось от изумления, и вдруг он начал смеяться.

— Кристабель, ваш пропавший возлюбленный не помнит вас. Странно, — добавил он, окидывая девушку взглядом. — Я бы узнал вас при любом количестве кружев на голове!

Пережив одно из самых горьких унижений в своей жизни, Каролина сорвала мантилью и холодно уставилась на английского лорда.

— А теперь вы узнали меня, Томас? — возмущенно спросила она.

— Каролина! Оказывается, вы тоже томились под карантином?

Девушка скрипнула зубами. Мало того, что ее отвергли, так еще и не узнали! Не имеет значения, как она одета, лорд Томас должен был узнать ее! Немедленно! Каролина с отвращением смотрела на него. Он посмуглел, наверное, целыми днями лежал в гамаке со своей испанкой, и как-то уменьшился в росте. Вдруг ей стали противны его соломенные волосы. казавшиеся такими вульгарными.

— Лихорадка только плод нашего воображения, Томас.