Очередь была за его соседом, дюжим татарином, маленькие китайские глазки которого едва виднелись под густыми бровями, торчавшими

из-под ермолки. Он рассказал следующее:

— В течение десяти лет, что я веду торговлю козлиной шерстью между нашей страной и Индией, со мной случалось не мало приключений

при переходе через Гималаи. Но в виду того, что каждый из вас, вероятно, нередко подвергался таким же опасностям, я не хочу смущать наше

собрание слишком мрачными картинами, а после того, что рассказал нам почтенный Мали, уже не легко заинтересовать вас описанием каких бы то

ни было чудес. Между тем, несколько дней тому назад мне удалось недалеко отсюда, в Пандарпуре, присутствовать на великолепных торжествах,

дававшихся именно в честь одного из членов того самого рода Пеишвы, о котором говорил нам почтенный Мали.

— Пандарпур, как вам известно, довольно красивый город, лежащий на другой стороне Синаданты, в очаровательной долине в Гималаях.

— Я прибыл в город рано утром в сопровождении моих носильщиков и вьючных яков и был сильно удивлен необыкновенным оживлением

на базаре. На лавках висели флаги, улицы были разукрашены гирляндами из цветов и повсюду толпились люди в праздничных нарядах.

— Я поторопился добраться до караван-сарая, что мне удалось не без труда по запруженным народом улицам, и спросил у сторожа о причине

такого необычайного празднества. Оказалось, что пандарпурский раджа женит в этот самый день своего сына на принцессе из рода Пеишвы.

В сущности, это был только торжественный сговор, так как молодой девушке всего четырнадцать лет, а ее будущему мужу едва минуло семь. Несмотря

на такое неравенство лет, раджа был очень доволен этим браком, так как принцесса не только принадлежит к самой высшей знати, но отличается

необыкновенной красотой.

Под влиянием какого-то неопределенного чувства, Андре уже несколько времени жадно следил за рассказом татарина. При последних словах

юноша не выдержал и, вопреки всем правилам приличия, прервал его вопросом:

— Ты видел принцессу?

— Конечно, — ответил татарин. — Желая из любопытства посмотреть на въезд принцессы, я прошел в дом одного из моих друзей и устроился

на балконе, выходившем на главный базар. Сначала ехали   всадники с длинными золочеными саблями,

одетые в бархат,  сбруя на конях была из золотой парчи. За ними шли музыканты, игравшие благозвучные песни на больших деревянных флейтах и

медных трубах. Потом следовала свита принцессы и сам молодой принц на великолепном слоне, покрытом сплошь попоной с подвесками. Наследный принц — еще дитя с черными глазами, с волосами...

— А принцесса?— прервал опять дрожащим голосом Андре.

На этот раз послышался легкий ропот собрания,  рассказчик гневно взглянул на юношу и продолжал :

— Затем ехала принцесса на слоне, украшенном так же богато. Никогда не видел я такого прекрасного лица. Оно озарялось глазами, цвет которых, казалось, был взят с самого небесного свода, а из-под короны вырывались волны волос, как бы сотканных из золотых нитей. Народ приветствовал ее, но она была печальна и задумчива...

— Моя сестра!— вскричал Андре, не в силах долее сдерживать свое волнение.

— Этот мальчик сумасшедший! — заметил в негодовании Тин-то.

Не обращая никакого внимания на замечание купца, Андре вскочил с места и бросился к двери.

  За ним побежали Мали и Миана. Изумленные купцы тоже поднялись, выразив негодование по поводу грубого поведения заклинателей, и затем

разошлись, не дослушав рассказ татарина.

Андре побежал в поле. Он не сомневался, что татарин видел его сестру. Мали с трудом поспевал за ним.

— Конечно,— говорил старик,— описание татарина напоминает твою сестру, но.