— Знаешь, — задумчиво произнесла Лу Коттар, — ты почти можешь сойти за индианку, если еще немножко загоришь. У тебя похожий цвет волос и глаз. Это может пригодиться.

— Мне надо еще научиться ходить босиком, — ответила Винтер.

— Нам это придется обеим, — угрюмо согласилась Лу Коттар и пошла собирать белье Лотти для стирки. Они связали одежду в узелок, и Винтер, прихватив заряженный револьвер, спустилась по веревочной лестнице. Джунгли, весь день такие тихие, с наступлением сумерек начинали оживать. В сухой, золотистой траве что-то шелестело, а в кустах на все лады разливались и щебетали птицы. На низкий сук дерева вспорхнул павлин, и его великолепный хвост, переливаясь заиграл в лучах заходящего солнца, а из густой травы на Винтер нежным испуганным взглядом уставился олененок и поскакал к реке.

Пробираясь сквозь заросли сухой травы и ползучих растений, она напряженно прислушивалась, и хорошо помня утреннюю встречу с тигром, держала револьвер в руке, хотя и мало верила, что ей придется им воспользоваться. Выстрелы и взрыв моста распугали всех крупных животных на несколько миль вокруг, и после жары и мытарств всего сегодняшнего ужасного дня нельзя было устоять, чтобы не окунуться в прохладную воду.

Когда она подошла к реке, при свете заката вода показалась золотой, а дальний берег был уже темным. Вода была мягкой, словно шелк, и невозможно было поверить, что под этой безмятежной гладью таились грозные предательские течения. Она мягко плескалась между оголенных корней громадного дерева, подмытого течением, намыв маленький отлогий пляж под отвесным берегом.

Что-то с громким всплеском проскользнуло по воде, и Винтер отпрянула, с внезапным ужасом вспомнив труп, вытянутый из-под воды возле моста пару месяцев назад, и слова пожилого джентльмена, который сказал: «Это крокодил, живущий у моста». Но это оказался лишь кусок земли, обвалившейся с берега, так как она ясно видела почву и траву, которые пронеслись перед ней с поразительной скоростью. Мост находился в миле вниз по течению, и маленький пляж казался достаточно безопасным местом. Она осторожно спустилась с крутого берега и, размотав свое импровизированное сари, сунула его и узел с грязной одеждой в развилку между корнями дерева и опустилась в воду.

Это было необыкновенно приятное ощущение, и она лежала у отлогого берегового выступа, а река струилась по ней, смывая весь жар и боль с усталого тела. Ее волосы распустились и походили на водоросли, а звук, издаваемый течением, скользившим между корней, напоминал какое-то мягкое убаюкивающее бормотание. Она не знала, сколько времени так пролежала, без движения, с закрытыми глазами, не думая ни о чем, и вдруг ей в голову начала закрадываться мысль, что было бы просто, совсем просто и приятно отдать себя во власть плавного течения и скользить вместе с ним вниз, в прохладный мрак глубины. Жить было больше незачем, она очень устала… Но лишь она только подумала об этом, как голос журчащей воды, обволакивающей ее, изменился, и она услышала другой голос, измученный, шепчущий голос, который сказал ей этим утром… «ее мама была добра ко мне. Вы ей кое-чем обязаны. Уходите дорогуша, теперь уж поскорей…»

Дорогая госпожа Холли! Умерла ли она? Или до сих пор лежит в страхе и одиночестве? «Она была смелее меня, — подумала Винтер. — Смелее всех нас. Я бы не смогла так поступить. Я должна оставаться в живых, сколько смогу, из-за Лотти… и госпожи Холли, потому что Лотти нужна будет помощь. А больше жить незачем…»

Она повернула голову в сторону отмели и открыла глаза.