Шепот воды уже больше не был голосом госпожи Холли — это был голос старой Азизы Бегам, в сумерках рассказывавшей ей сказки про старинное обещание Зобейды: «Когда-нибудь мы вернемся в Гулаб-Махал, и все будет хорошо…» В конце концов, было и что-то еще, ради чего стоило оставаться в живых. Когда-нибудь она доберется до «Дворца роз». Она слишком долго от всего отказывалась. При этой мысли она неожиданно почувствовала прилив новой энергии и, встав на ноги, встряхнула мокрыми волосами, достав узел, выстирала разодранную, перепачканную одежду. Закончив стирку, она вылезла на берег и намотала на себя самодельное сари, оставив волосы распущенными.

В джунглях прокричал павлин, и его клич перелетел через реку, и на дальнем берегу отозвался другой. «Пи — ор… Пи — ор… Пи — ор!» Казалось, этот крик еще больше усугубил безмолвие тихой реки и густых джунглей, простиравшихся на многие мили, и казался погребальным плачем над всеми мертвыми, которые еще были живы, когда всходило это самое солнце. Дикая, непереносимая боль пронзила Винтер. «Попал воздух», — вспомнила она, взяв в руки мокрый узел и револьвер и, поднявшись, пустилась в обратный путь к Оленьей башне, словно слепая, наталкиваясь на кусты и деревья.

Она пробыла у реки гораздо дольше, чем предполагала, и теперь солнце спряталось, и быстро опустились сумерки. Она тщательно пометила свой путь, но теперь ее метки были не видны, и она не была уверена, что идет в нужном направлении. Страх сменился болью в груди, когда она пыталась припомнить вехи, оставленные на пути к реке. Затем она с большой осторожностью вновь двинулась, но, не пройдя и десяти ярдов, вновь оказалась на краю небольшой поляны.

Она услышала приближающийся шум, словно из сухого, шелестящего подлеска ей навстречу шло какое-то крупное животное. Вспомнив о тигре, она в оцепенении застыла на месте, сжимая револьвер. Звук его приближался, и теперь она уже видела, как колеблются трава и кусты на другой стороне поляны от движения кого-то, направляющегося прямо к ней. Кто это? Неужели преследователи уже так близко? Винтер припала к земле, в памяти вновь промелькнуло темное, искаженное яростью лицо человека, догнавшего и убившего кричавшую Делию. Она напрягла палец на спусковом крючке револьвера, когда заросли затрещали и расступились, и на поляну вышел Алекс. Сначала она не поверила своим глазам. Она считала его мертвым, но его появление — грязного, окровавленного, ошеломленного, но живого было для нее куда большим потрясением, чем если бы она увидела его мертвое тело. Револьвер выпал из ее руки, она вскочила со сдавленным криком и сделала быстрый шаг вперед, оставив на земле узел с одеждой.

Алекс остановился, покачнулся, и его рука автоматически потянулась к рукоятке бесполезного револьвера. Сквозь туман, застилавший глаза, он увидел стройную индийскую девушку, стоявшую перед ним в сумраке, и синева ее сари, и отдававшая синевой чернота ее распущенных волос слились с тенями темнеющих джунглей позади нее. Потом туман рассеялся — перед ним была Винтер. С минуту, показавшуюся вечностью, они смотрели друг на друга, затем Алекс рванулся к ней и, пока она бежала к нему, упал на колени, она подхватила его и прижала к себе, чувствуя, как его руки отчаянно хватаются за нее. Она прижала к себе его голову, качая его, как ребенка. Его волосы пахли пылью, потом и пороховой гарью, а она гладила их, шепча нежные слова, которые он не слышал, заглушая их ужасными рыданьями, которые, казалось, разрывали его тело на части.